В громадном кабинете Петра Сергеевича всё дрожит от напряжения. Он идет по широким дорожкам, готовясь к большой схватке. Только что он узнал о подготовки атаки на владения Антоновых, несмотря на то что планы изменились, теперь приходится действовать быстро.
— Ну, видите? — голос Овечкина, прям таки сочился превосходством.
Действительно, возразить было нечего. Но у Аполлинария Александровича всё равно оставалось совершенно иррациональное опасение.
Он опасался того, что даже надёжно блокировав Антонова в его укреплённом поместье, он полностью не устраняет вероятность внезапной атаки этого скользкого типа на свои тылы.
— Всё равно, я опасаюсь того, что он может нанести удар по усадьбе господина Бояндина, в котором и находится штаб наших сил.
— Ну, обезопасить свой штаб от такого удара, если вы, всё-таки, считаете его вероятным — тут Пётр Сергеевич не стал себя сдерживать, и добавил в голос изрядную долю издёвки, — вы можете без всякого труда.
— Как? — Дратвин искренне не понимал, к чему его подводит Овечкин.
— Всё очень просто, вы снимаете войска с троекотовских земель и усиливаете ими войска на основном направлении, — сейчас голос Овечкина был мягким, словно он пытался убедить в чём-то неразумного ребенка, и Дратвина это, конечно, коробило, — а свой штаб переносите поближе к пунктам временной дислокации подразделений, блокирующих укрепрайон противника.
— А как тогда быть с поместьем Бояндина? — Дратвин был несколько удивлён таким пренебрежительным отношением к безопасности номинального противника Антоновых, — его то я с собой перетащить не смогу…"
"И дальше он услышал слова, которые, с одной стороны, всё ему объяснили, а с другой стороны, заронили в его душу фундаментальные сомнения в Овечкине, как в добросовестном партнёре.
— Да и хрен с ним, с этим счетоводом, — пренебрежительно ответил Овечкин, — этот трус никогда ни в чём не уверен, всё стремится выгадать на мелочах и соломки подстелить. Вот и сейчас, он семью отправил на Афродиту. Чего боится, спрашивается?
— Ага, — отстранённо подумал Аполлинарий, — за безопасность партнёра у него голова не болит совсем. А значит и мне надо рассчитывать больше на себя.
— Но… — всё равно он не до конца понимал, как этим можно пренебрегать, — он же номинальный оппонент Антонова, и если Антонов сможет его убить или пленить…
— Это ни на что не повлияет, — безапелляционно заявил Овечкин, — правда, в этом случае мне придётся включиться в боевые действия, как союзнику Бояндина.
