Найджел медленно поднимается из-за стола, его взгляд скользит по залу, где уже зажужжали толкователи. Он чувствует на себе взгляд Елизаветы, и каждый ее мгновение смотрится как удача, подаренная судьбой. Казалось бы, пора отступать, но Найджел решает, что это только начало, и он не даст себя оставить без боя. В воздухе царит напряжение, а атмосфера в зале напоминает стены провинциального училища, где каждое движение можно прочесть как предвестие борьбы....
Если мы сделаем это, как планировали, то для нашего козлообразного оппонента бегство в родное измерение станет в обозримом будущем совершенно невозможным.
В этом случае, даже если ему удастся от нас каким-то образом ускользнуть, что само по себе уже весьма проблематично, то придётся всё начинать с нуля.
И, при этом, ему уже придётся шифроваться не по детски, а это, в свою очередь, здорово осложнит его, и без того совсем не простую, жизнь.
Но, я таки думаю, что ему в дальнейшем так интенсивно напрягаться не придётся, так как я всё-таки рассчитываю его повязать…
И будет он сидеть у нас «на подвале» на полном нашем обеспечении… Ни забот тебе, ни хлопот, ни о чём беспокоиться не надо… Не жизнь, а малина, хе-хе.
Я мгновенно оказался в тёмном коридоре, за поворотом которого, согласно составленной нами карте подземелья, и располагался тот самый загон.
Тут пока было тихо. Но, с минуты на минуту должна появиться группа товарищей, конвоирующих задержанного за мягкотелость и бесхребетность, толстячка.
Ага, я, как раз, вовремя. В дальнем от меня конце плавно изгибающегося коридора замелькали пятна света и до меня донёсся слабый шорох шагов.
Толстяка ведут.
Я прислонился к стенке и притворился прозрачным, то есть включил маскировочный артефакт.
Конструкция этого девайса была уже четвёртый раз творчески переосмыслена коллективом серёгиных головастиков.
А потому, чтобы заметить меня, находясь даже в метре от того места, где я прислонился к шершавой стене коридора, надо было приложить немалые усилия.
Толстячка не вели. Его, если быть точным, несли, подхватив под руки, а его ноги просто безвольно скребли по полу. Спёкся толстячок.
Когда два охранника-сектанта тащили мимо меня упитанную тушку бедняги, то мне даже немного обидно стало.
Они на меня вообще внимания никакого не обратили, как в том бородатом анекдоте, пришедшем к нам из глубины веков: «Доктор, меня все игнорируют…»
Но, нет худа без добра.
"Все сложилась как нельзя лучше. Из-за поворота тут же появилась наша чертовка во всей своей красе, одетая очень минималистично, но при рожках и хвостике. Её дьявольски прекрасную фигуру озарял мягкий перламутровый свет, падающий из ещё не закрывшегося портала. Просто таки волшебное зрелище.
Она была, как всегда, неотразима.
