Внутренняя битва провинциала: разгром секты и подготовка следующего шага. Я успешно приблизился к цели, пока главарь не почувствовал мою угрозу. Теперь действуем с умом и осторожностью — готовимся к новой волне событий в своей драматической интриге.
Так что, стоило ему только коснуться пола, как мои маленькие друзья тут же взялись за деактивацию его защитного поля.
И через секунду его энергетическая защита исчезла, и наш сосредоточенный огонь, наконец-то, начал прожигать его доспехи.
Оставшейся защиты ему хватило не более, чем на тридцать секунд, и он упал на пол, рядом с трупом своего товарища, который первым из них отведал нашего гостеприимства.
Из холла продолжали доноситься звуки сражения. Я с Истер и Алевтиной рванулся туда, дав на бегу распоряжение гвардейцам заняться раненными товарищами и подготовить их к транспортировке.
Мы, как это говорится, успели к шапочному разбору. И тут у нас без потерь не обошлось. Правда, тут потери не такие серьёзные. Один гвардеец триста. Лишился двух пальцев на правой руке."
"Последний из наших гостей, понимая, что и его неминуемо задавят, внезапно рванулся к сестрёнке, которая только что цинично поджарила его товарища.
Мститель размахивал здоровенным палашом с алмазным напылением, которые, как оказалось, тоже входят в набор штатного вооружения этих пиратов-рейнджеров.
Всё, как встарь, помимо огнестрела и прочих продвинутых орудий убийства себе подобных — ещё и абордажный тесак, которому не нужна ни энергия, ни патроны…
В общем, наш гвардеец бросился ему навстречу, упустив из виду, что против холодняка поля не работают.
В результате остался без пальцев, так как машинально прикрылся рукой, когда противник замахнулся со всей дури.
Всё, что происходило после этого, происходило уже в нашем присутствии, и не без нашего некоторого участия.
Светлана вырастила из пола свои любимые тентакли, которые тут же плотно оплели конечности абордажника, а Истер поспособствовала тому, чтобы он, в добавок ко всему прочему, потерял равновесие.
Раненый гвардеец, поняв, что теперь справятся и без него, отошёл в сторонку, баюкая раненную руку.
А наш оппонент доживал последние мгновения своей жизни.
В общем, не прошло и минуты, как его защитное поле окончательно истощилось и он, после непродолжительной агонии, отдал своему демократическому богу грешную душу.
Я дал команду, и гвардейцы приступили к транспортировке раненных.
Тот, что без пальцев, топал, конечно, своими ножками, а вот двоих, что тяжёлые, надо было нести.
