Внутренняя битва провинциала: разгром секты и подготовка следующего шага. Я успешно приблизился к цели, пока главарь не почувствовал мою угрозу. Теперь действуем с умом и осторожностью — готовимся к новой волне событий в своей драматической интриге.
— Так мы же про десять вроде договаривались? — спросил Овечкин, ошарашенный такими предъявами, — не?
— Я передумал, — процедил бандит, — вот ты сейчас про какие-то пять миллионов заговорил и испугался я…"
"— Чего это ты испугался то? — Овечкин чувствовал, что допустил ошибку, которая обойдётся ему в те самые десять миллионов, которые он в случае гибели Юргена мог бы с чистой совестью присвоить.
— А испугался я того, что кинуть ты меня захочешь, корешок ты мой, — ощерился бандит, — а потому, гони все бабки, что мне причитаются, да ещё пятьсот косых сверху.
— А с какой радости то ещё пятьсот косых? — как-то растерянно спросил Овечкин, осознав, что он вынужден сейчас идти на все условия, которые сейчас выкатил ему Юрген.
Ведь людей ему за оставшиеся два дня взять элементарно неоткуда.
А без юргеновых бандюков успех дела ставится под большой вопрос. А заказчик не тот, чтобы прощать провал. Безвыходное положение получается, так что деваться некуда. С денежками расстаться придётся.
— А аванс моим людям, — глумливо гыгыкнул Юрген, — я что, из своего кармана им платить должен, что ли?
Овечкин понял, что Юрген правильно прокачал ситуацию, и сэкономить на этом уголовнике теперь не получится:
— Ладно, не пузырись, — устало сказал он, прикрыв глаза и отвалившись на спинку кресла, — будут тебе деньги, будут.
— Деньги мне нужны прямо сейчас, — бандит ковал железо, пока оно было горячо. Он прекрасно знал своего партнёра, а потому, если удалось припереть таки его к стенке, то уже отпускать нельзя ни в коем разе.
— Хорошо, хорошо, — Овечкину пришлось опять открыть глаза, он даже выставил вперёд себя раскрытые ладони в примирительном жесте, — но я не знаю, куда перечислять… — и уставился на Юргена, лелея робкую надежду на то, что у него нет с собой банковских реквизитов.
— Это не беда. — прокряхтел Юрген, ковыряясь в большом, воловьей кожи, портмоне, — у меня всё с собой…
— С каким бы удовольствием удавил эту жадную крысу, — устало подумал Пётр Сергеевич, — а вот нельзя, без него никак…
Он протянул ладонь рыбоглазому подельнику, и тот вложил в неё прямоугольный кусочек глянцевого картона, на котором были напечатаны банковские реквизиты.
— Сейчас, — буркнул Овечкин, — шлёпая пальцами по клавиатуре и вздыхая о тех временах, когда он мог просто поручить своему бухгалтеру перечислить эту сумму…
Но времена поменялись, и бизнесмен в бегах не может позволить себе содержать офисный персонал.
Даже не сколько потому, что денег нет.
