Она хотела поднять Фиалку, но та вдруг заворчала грозно, рассерженно, и всеми четырьмя лапами вцепилась в девочку.
Стася слишком устала, чтобы возражать.
— Обеих отнесу, — решил маг. — Они легкие. А вы тоже идите, я сам отпишу ее отцу, да и вообще… разберусь.
Кто-то хмыкнул этак, недоверчиво.
— Еда в подвале. И тут тоже, — Стася махнула рукой. — Что найдете…
…не ей на добрых молодцев зариться. Поцеловала? Вот и хватит. Не все сказки заканчиваются свадьбой.
Стася подавила вздох, а Бес, чувствуя ее настроение, поднялся на задние лапы, передними упираясь в колени, и заурчал громко, утешая. Мол, на кой тебе какой-то там молодец, когда у тебя котик имеется?
А и вправду, на кой?
В которой повествуется о людях, богах и особенностях высшего магического образования
…я долго учился, поэтому несколько задержался в развитии.
Девочку Ежи отнес в гостевую спальню. Комната, пробужденная от многолетнего сна, уже успела подернуться легкою пеленой пыли. Увял букет в фарфоровой вазе.
Облетели лепестки, скукожились сухою бумагой. А в остальном… комната как комната. Разве что мебель тяжеловатою кажется, громоздкой.
От постельного белья едва уловимо пахнет лавандой и самую малость — плесенью.
Ничего. За одну ночь, глядишь, ничего-то и не случится.
Одеяло невесомо. И девочка почти теряется под ним. Не удержавшись, Ежи коснулся лба, проверяя состояние.
…Аннушка угасала медленно, и казалось, с каждым днем становилась все бледнее, будто кто-неведомый стирал ее, обрывая нить за нитью, что связывали Аннушку с миром.
Лилечка улыбалась во сне.
И казалась такой яркой, но… характерные повреждения энергетической структуры Ежи сразу отметил, пусть и не столь сильные, чтобы требовали постоянной подпитки.
Если болезнь диагностировали давно… сколько ей лет? Девять? Рост и вправду замедлился, с виду больше пяти лет не дашь, но вот, судя по состоянию тонких тел, девочка проживет еще год.
И выходит, что мастер-целитель, несмотря на возникшую к нему иррациональную неприязнь, хорош.
— Спит? — тихо поинтересовался Евдоким Афанасьевич, позволив себе заглянуть в комнату. — Моя матушка обставляла. Она любила дом. А дом любил ее. Когда она ушла… стало сложнее.
— Не испытывала особого желания возиться с этим местом. Дом платил ей равнодушием, — душа коснулась стены. — И в этом тоже есть моя вина. Но ты, маг, поспеши. Времени до утра осталось немного.
— А что случится утром?
Евдоким Афанасьевич пожал плечами:
— Как знать. Тут теперь каждый день что-нибудь да случается.