— А теперь, друг мой любезный, — человек, который убрал клинок, но оттого не стал менее страшен, на Емельку глядел без жалости. — Вот как сделаем. Там он лес, тебе знакомый. Иди. Сумеешь скрыться, твое счастье, а нет… мы давно голодными ходим.
— Ага, — подтвердил другой, тоже меч убирая. — Чтоб ты знал, до чего редко всякие ублюдки встречаются…
Емелька, не веря своему счастью, отступил. Нет, разум подсказывал, что все не так-то просто.
— Беги, — велели ему.
И уговаривать себя Емелька не стал, развернулся, привычно забросил мешок на плечо, и побежал.
— Хорошо идет, — заметил Бьорни, глядя вслед человеку, которому жить оставалось недолго. Но, пожалуй, впервые за многие годы сие обстоятельство Норвуда не печалило.
Права была, Белоглазая Эльса… права, как никогда.
Хороший город этот Канопень. И люди в нем тоже… годные. В том числе для славной охоты.
— Отбиваться станет, — произнес Трори, расстегивая пояс. Привычно звякнуло железо, скрылось под одежей.
— Станет всенепременно, — Бьорни разоблачился легко.
Потянул шею влево, вправо… будто поможет.
— Погодите, — Норвуд ощущал, как закипает кровь, предчувствуя близость охоты. И свежий ветер коснулся кожи, лаская. — Пусть отойдет…
— Не потеряем? — Марун был самым молодым в стае, оттого и нетерпеливым.
С другой стороны, в отличие от прочих, куда легче переносил… все.
— Не потеряем, — Норвуд все-таки сделал шаг, чувствуя, как просыпается внутри проклятая кровь. И стиснул зубы, сдерживая стон. Заныли кости.
Корежилось, менялось тело, но на сей раз все будто бы закончилось… быстрее?
Всякий раз так кажется.
Норвуд поднял потяжелевшую голову и пасть приоткрыл, глотнул колючий воздух. Сбоку чихнул, потер нос Бьорни и снова чихнул. Марун закружился, норовя поймать собственный хвост.
…совсем мальчишкою был, когда все случилось.
И не он один… сколько лет прошло? После первой сотни Норвуд и считать-то бросил. Ну да, глядишь, права окажется Белоглазая Эльса. И тогда…
Он поднял голову к небесам и завыл, гулко, протяжно.
…услыхав этот вой, человек, до того бежавший ровно, ибо только так можно было выдержать долгий бег, споткнулся и выронил вдруг потяжелевший мешок. Правда поднялся, выругался и…
— Нет уж, — он оскалился в темноту белыми блестящими зубами. — Я вам… не дамся! Не на того… напали…
Рот его наполнился кислой слюной, и человек сплюнул.
А потом развернулся и побежал.
…Стася шла через лес. То есть сперва шла, а потом и бежала, потому что вдруг показалось, что она все-таки опаздывает. Что слишком уж долго провозилась с раздумьями и сомнениями. Да и Зверь летел, несся скачками, и выглядел бы смешным, если бы не было так страшно.
Темнота наступила вдруг. Словно кто-то там, наверху, взял да и выключил свет.