Она не должна быть похожа на базарную бабу. Все годы, проведенные рядом с Ситниковым, она старалась быть такой, какой ему хотелось ее видеть. Она говорила то, что он хотел услышать, совершала те поступки, которых он ждал, выглядела так, как ему нравится, и старалась думать и чувствовать именно так, как ему хотелось бы, чтобы она думала и чувствовала. Она любила его так сильно, что готова была перестать быть собой, только бы оставаться с ним. Она готова была превратиться в кого угодно, лишь бы ему угодить. Потому что жизнь без него представлялась ей невозможной. В этой жизни не будет воздуха, и она просто задохнется. И вот теперь она должна отказаться от материнства, потому что Ситников ждет от нее именно этого. Если она откажется, если согласится сделать аборт, то все останется по-прежнему, они будут любить друг друга, они будут вместе. Но ей так хочется родить этого ребенка! Она никогда не думала, что инстинкт материнства может оказаться таким сильным. Ей придется сломать его, задушить, уничтожить, чтобы сохранить любовь своего единственного мужчины. Проще говоря, ей придется окончательно сломать и уничтожить себя саму. Неужели придется выбирать между любовью и самой собой? Какой нелепый выбор…
Она старалась быть корректной и спокойной, искала и находила слова, которые ей самой казались правильными и убедительными, но все это ни к чему не привело. Вячеслав Антонович стоял на своем: она должна сделать аборт, потому что он не уверен в своем отцовстве.
– Олесенька, я не для того затевал все это, чтобы оказаться в конце концов посмешищем, воспитывающим чужого ребенка. И вообще, я не понимаю, чего ты так упираешься. Можно подумать, это для тебя вопрос жизни и смерти.
– Да! – почти выкрикнула она. – Да, это вопрос жизни и смерти. Я хочу ребенка, понимаешь? И не когда-нибудь, а сейчас. Я хочу именно этого ребенка, твоего. Он уже живет во мне, я его уже люблю, и я не могу его уничтожить.
– Ой, перестань, – Ситников брезгливо поморщился. – Откуда у тебя эта жажда материнства? Такие, как ты, для материнства вообще не приспособлены.
– Такие, как я? – растерялась Олеся. – Какие это – такие?
– А вот такие, – он хищно улыбнулся. – Циничные. Готовые на все, чтобы устроить свою жизнь с максимальным удовольствием. Если хочешь – безнравственные. Мы с тобой совершенно одинаковые, детка, мы с тобой одной крови. И я совершенно точно знаю, что ты не можешь исступленно хотеть ребенка. Ты относишься к жизни так же, как я, и тебе нужно от нее то же, что и мне. Поэтому если я чего-то не хочу, то априори ты этого тоже хотеть не можешь.
Она не верила своим ушам.
– То есть ты считаешь, что я циничная и безнравственная? – переспросила она, надеясь, что не так поняла его. Сейчас он все объяснит, и окажется, что все не так ужасно.