Автор
Консул смотрел на Мусатова подозрительно, его взгляд был неприязненным. Рассказывая о себе, мужчина показал нестандартное отношение к своим фамилиям и родственности. Этот мотивный персонаж — ключевой фигура в загадочной истории "Пружина для мышеловки", где любопытство и секреты становятся мощным инструментом для открытий и потрясений.
Активы нужно обезопасить, их выводят временно, пока Аргунов будет создавать новое юридическое лицо, и потом сын Ситникова все ему возвращает, только уже фирма называется по-другому и счета у нее другие, да и форма собственности может измениться. Григорий Ситников с этого всего не получает ни копейки, кроме папиного одобрительного хлопка по плечу да аргуновского «спасибо». Кто же в выигрыше, кроме самого Аргунова? Да никто!
А вот если нашему приятелю Шурику удастся доказать, что убийц на Ксению Брайко и Юрия Забелина натравил именно Аргунов или хотя бы косвенно дал указания своей службе безопасности «разобраться», то он пойдет под суд как организатор, и тогда… Вот тогда Григорий Ситников станет полновластным хозяином всего, что переведено на его счета. Потому что кроме дружеского честного слова и расчета на взаимную порядочность под сделкой ничего нет, никаких документов и юридически оформленных обязательств. И никто никогда не сможет доказать, что сделка была фиктивной и что Ситников должен все вернуть. Кому вернуть-то? Тоже еще вопрос.
Значит – что? Правильно, Ситников-младший может быть заинтересован в том, чтобы Аргунова посадили, желательно на подольше, и в том, чтобы папа, Ситников-старший, не потребовал вернуть всё полученное семье Льва Александровича. Ну ничего себе комбинация получается! Старого друга семьи отправить в тюрягу, а родного отца вообще жизни лишить! Да, я чуть Забелина с Брайко не забыл. Ксения – молодая привлекательная женщина, Забелин – старинный друг папочки, и их ведь тоже надо убить и организовать улики таким образом, чтобы они указывали на Аргунова хотя бы как на организатора. Да более того, нужно впутать в эту махинацию собственную жену, уговорить ее застрелить свекра якобы при самообороне при попытке изнасилования… Вообще Кошмарный Ужас получается. Нет, это уж слишком. Не верю. Хоть и я не Станиславский, но не верю.
А во что я готов поверить?
Ответа я не нашел и, тяжело вздохнув над горой грязной посуды, скопившейся в кухонной мойке, взял телефонную трубку и набрал номер домашнего телефона Виктора Альбертовича Пинчука. Я настолько не ожидал услышать Юлин голос, что даже растерялся и начал блеять что-то маловразумительное.
– Привет, Игорь, – весело ответила Юля. – Сейчас папа подойдет.
Пока Виктор Альбертович «подходил», я метался в догадках. Почему Юля дома? Вечер, причем далеко не ранний. Разве она не каждый день ночует у Мусатова? Я почему-то думал, что каждый, что она вообще у него живет.
