Автор
Идуны тянутся впереди. Себастьян касается ее плеча, и сразу же вокруг них складывается напряженная атмосфера — будто пропасть между ними только стала шире. Она сдерживает свои порывы, но чувствует, как гормоны рвутся вверх, готовые сделать то, чего она не хочет делать.
Как это ни трудно, но он должен ее понять."
"— Знаю, это выглядит странно, но я сама до сих пор не могу в это поверить. Понимаешь, я никак не ожидала, что могу забеременеть.
— Поэтому ты собиралась молчать об этом до конца недели.
— Да, я хотела все проверить у врача.
Она ждала, пока он переварит информацию. Все прошло далеко не так плохо, как она боялась, и у нее даже появилась надежда, что они смогут поддерживать цивилизованные отношения — хотя бы ради их будущего ребенка.
Себастьян придвинулся к ней.
— Я только одного не могу понять…
Ее обдало жаром от его прикосновения, но она постаралась не подать виду. В конце концов, гормоны — это только гормоны, она не желает подчиняться их приказу!
— Что же тут непонятного?
— Если этим утром ты уже получила результаты, почему ты промолчала? Почему не сказала о ребенке до того, как нас развели?
Ее сердце упало. Рано она решила, что им удастся достичь взаимопонимания! Как ему объяснить? Да она просто боялась, что он отменит развод! Он, скорее всего, именно так и поступил бы.
— Себастьян, это ничего не меняет между нами.
— Еще как меняет.
Она отодвинулась от него и встала. Забрала со стола папку, подошла к двери.
— Я схожу к врачу и сообщу тебе о результатах. У нас впереди семь месяцев для того, чтобы обсудить, как ты сможешь участвовать в воспитании ребенка.
В один миг он оказался рядом.
— Я не об этом говорю! Неужели ты думаешь, что я позволил бы состояться разводу, если бы знал о твоей беременности?
Он легонько прикоснулся к ее шее, и нежность этого жеста странно противоречила жесткости его слов.
— Или это и было твоей целью — избавиться от меня как можно скорее? Чтобы не дать мне никакой возможности стать настоящим отцом нашему будущему ребенку?
— Это неправда!
Несмотря на то, что в его предположениях была доля истины, Марианна была убеждена в своей правоте.
— Мы уже были перед лицом развода, когда решили удочерить Софи. Только ради нее остались вместе — и что, лучше стало? Да когда мы потеряли ее, между нами все вообще разрушилось! Стало еще хуже! И я не хочу — не могу — снова проходить через это!
— Не надо, — его лицо стало холодным и отчужденным, — не надо приплетать ее имя к этому спору.
