Автор
Идуны тянутся впереди. Себастьян касается ее плеча, и сразу же вокруг них складывается напряженная атмосфера — будто пропасть между ними только стала шире. Она сдерживает свои порывы, но чувствует, как гормоны рвутся вверх, готовые сделать то, чего она не хочет делать.
Кроме того, он был отважным, безрассудно щедрым человеком, способным рисковать собственной жизнью, спасая других. Но говорить об этом вслух не имеет смысла. Себастьян и сам это прекрасно знает.
— А что еще он сказал? — спросила она, не потому что хотела узнать больше, а потому что надо было вовлечь Себастьяна в разговор.
Он покачал головой.
— Газеты, телевидение и радио пока молчат об этом. Командование воздушных сил не даст им сообщить имя Кайла в новостях, потому что если его взяли в плен…
Она содрогнулась при мысли о такой возможности.
Себастьян остановился на красный. Он был напряжен и нацелен на то, чтобы как можно скорее пролететь расстояние до дома. Как только зажегся зеленый, он рванулся вперед.
Внезапно встречные огни ослепили Марианну. Раздался скрежет железа. Она, инстинктивно желая защитить от удара живот, обхватила себя руками. Себастьян, уходя от столкновения, резко вывернул руль.
А потом все погрузилось в темноту.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Себастьян сидел в приемном покое и ждал, когда ему скажут, что с Марианной. И что с их будущим ребенком.
Как он мог допустить это? Да, он хотел избежать столкновения с пьяным водителем. Тот врезался в столб и со страшным скрежетом развернулся посреди дороги. Себастьян ушел от него, но Марианна ударилась и потеряла сознание.
Прошлое ворвалось в настоящее. Все переплелось так тесно, что Себастьян не мог отделить одно от другого.
Он никак не мог понять, почему доктор пригласила его в какой-то закуток, в котором он постоянно натыкался на какие-то железки. Шум приемного покоя резал ему уши. Старушка в инвалидной коляске разражалась жалобами каждый раз, когда мимо нее проходила сестра.
Сколько ему еще тут ждать? Он пнул ножку стола и бросил взгляд на свои туфли. Эту пару бывшая жена подарила ему на Рождество. Те туфли, в которых он был с утра, остались у кровати Марианны.
Он не позволял себе даже думать о том, как обстоят дела у его брата.
