Автор
В зеркале отражается не только моя внешность, но и внутренний мир: трепет, волнение перед важным днем с его знакомым мужественным штрихом. Я ощущаю легкий прикосновение его рук к моей спине в смокинге, будто пробуждаясь от векового сна.
Вполне ожидаемо, учитывая наши обстоятельства, но от этого не менее горько, ведь Сэм любит его.
Когда я вхожу в кафе, в которое изредка наведывалась в обеденный перерыв, Айзек уже ждет меня за дальним столиком. Его волосы аккуратно уложены, лицо свежевыбрито, но выглядит он при этом неважно. Дело даже не в рассеченной переносице и не исчезающей желтизне синяков под глазами, а скорее, в его поникшей позе: плечи безвольно опущены, как и пустой взгляд, устремленный в чашку с кофе.
— Здравствуй, — я кладу на стол сумку и сажусь напротив.
Айзек поднимает глаза, оценивающе смеривая мое лицо, и натянуто улыбается.
— Здравствуй, Таша. Ты отлично выглядишь.
Я игнорирую этот комплимент и делаю знак официанту, чтобы принес мне кофе. Я здесь лишь для того, чтобы договориться о полюбовном разделе имущества, а не для создания видимости теплых человеческих отношений. При всей моей нынешней неприязни к мужу, у меня нет намерения превращать развод в войну: мне не нужны алименты, и ничего сверх заключенного брачного договора.
— Я здесь, чтобы обсудить условия развода. Мне хотелось бы обойтись без судебных тяжб. Надеюсь, ты понимаешь, что после произошедшего жить с тобой я не буду.
— Все так же холодна и расчетлива, — медленно произносит Айзек, меняясь в лице, и я отчетливо понимаю, что в этом разговоре он рассчитывал отнюдь не на это.
"— Я говорила тебе о нем, и раз уж мы прожили шесть лет, пять из которых с натяжкой можно назвать браком, ты должен был знать, что я словами не разбрасываюсь.
— Я говорил тебе, что не согласен на развод, — Айзек заметно повышает тон, так что пара за соседним столом оглядывается, а я испытываю желание встать и уйти.
Я чувствую поднимающееся раздражение оттого, что Айзек в очередной раз выставляет себя безвольной жертвой обстоятельств, виня во всем меня. Ничего не меняется, несмотря на то, что в одиночестве у него было много времени все осмыслить.
