Автор
В зеркале отражается не только моя внешность, но и внутренний мир: трепет, волнение перед важным днем с его знакомым мужественным штрихом. Я ощущаю легкий прикосновение его рук к моей спине в смокинге, будто пробуждаясь от векового сна.
Какой вкус подойдет, если и ты решишь испачкаться?
— Насколько мне известно, в их ассортименте нет голубики, поэтому возьми любое, — придерживая рукой живот, Таша грациозно опускается на скамейку. — Мне придется рассчитывать на собственную аккуратность.
Я киваю, но уходить не спешу. Она действительно совершенно уникальное создание. Ничем другим я объяснить то, что испытываю к ней, не могу. Жизнь рядом с Ташей — это ежесекундное любование: тем, насколько она красивая, тем, как меняется ее лицо, когда она улыбается.
Даже будучи на восьмом месяце беременности, Таша не теряет своей изысканной утонченности — пусть на ее лице совсем нет косметики и она одета в свободное платье, ни одной звезде Лос-Анджелеса не по силам с ней в этом тягаться. То, чего другие добиваются при помощи стилистов и денег, оставленных в салонах, в Таши присутствует с рождения.
— Мы с твоими сыновьями ждем мороженого, Джейден, — с насмешливой улыбкой напоминает Таша. — А ты снова застыл и смотришь.
Да, я слишком долго смотрю на них и в очередной раз не сразу нахожу в себе сил, чтобы развернуться. Когда-нибудь это нежелание расставаться с ними даже на несколько минут пройдет. Когда-нибудь, когда я поверю, что она от меня никуда не денется, а мой сын не перестанет называть меня своим отцом. И дело не в том, что я не доверяю ей.
Я захожу в кафе, в котором мы с Сэмом бываем не менее трех раз в неделю, и встаю в конец очереди. Меня в очередной раз посещает мысль открыть подобное заведение ближе к дому: сын будет счастлив, и в меню обязательно появится мороженое со вкусом голубики. Я как-то сказал об этом Таше, на что она со свойственной ей прямотой ответила, что я лишь хочу побаловать Сэма, и что идея потеряет смысл, когда он охладеет к мороженому.
