Автор
В зеркале отражается не только моя внешность, но и внутренний мир: трепет, волнение перед важным днем с его знакомым мужественным штрихом. Я ощущаю легкий прикосновение его рук к моей спине в смокинге, будто пробуждаясь от векового сна.
Когда он по-настоящему со мной прощается.
Я так много хочу сказать ему, но если произнесу еще хотя бы слово, то эмоции размажут меня по сиденью, и я никогда не выйду из его машины. А за воротами родительского дома меня ждет Сэм.
— Ты лучший из людей, которых я знаю, Джейден, — я позволяю себе быстро коснуться его щеки и толкаю дверь. Мне требуется огромных усилий, чтобы заставлять себя идти, ведь это означает становится дальше от него.
Когда ворота родительского дома захлопываются за мной, раздается резкий свист покрышек, означающий, что Джейден уехал.
Глава 27
— Моя маска для ныряния осталась дома, мам, — озабоченно замечает Сэм, укладывая свой блокнот с карандашами в дорожную сумку. — Мы точно не сможем за ней заехать?
— Нет, милый. Но мы обязательно купим тебе маску во Флориде.
— А почему папа не может поехать с нами?
— У него много дел, но он просил передать, что будет скучать по тебе, — я внимательно оглядываю лицо сына, ища в нем признаки того, что он расстроен: — Ты не хочешь ехать без него?
— Хочу. С тобой мне не бывает скучно.
Облегчение затапливает меня, и я иду к Сэму, чтобы в очередной раз обнять. Сын никогда не дает мне усомниться в эксклюзивности наших отношений и в приоритете своей любви ко мне.
— Мы ведь успеем посмотреть Короля Льва перед отъездом?
— Конечно, милый. Неужели ты его ни разу не посмотрел?
— Ни разу за двенадцать дней, — важно произносит Сэм. — Я умею держать слово.
— Ты у меня настоящий мужчина. Мне с тобой повезло.
В этот момент в дверь спальни раздается предупредительный стук и на пороге появляется мама. В течение секунды она оценивает наши сборы: развороченные шкафы с одеждой и раскрытые сумки, после чего официальным тоном уточняет:
— Таша, можно тебя на пару слов?
Я треплю сына по голове и выхожу из комнаты, закованная в непробиваемую броню, подаренную мне разговором с Джейденом. В том, чтобы достичь эпицентра боли, есть своя прелесть — в борьбе за выживание организм отметает все ненужное, оставляя на борту лишь то, что по-настоящему имеет значение. Ты с кровью отдираешь привычную часть себя, и вместе с опустошением к тебе приходит истинное понимание свободы. Что бы сейчас не сказала мама, меня не коснется и ничего не изменит.
— Я тебя слушаю, — я плотно прикрываю за собой дверь, что Сэм не становился свидетелем нашего разговора. Меня посещает мысль, что Айзек мог позвонить родителям и рассказать о произошедшем, но для такой новости мама выглядит слишком сдержанной.
