В академии появился новый статус - магистр. Здесь заклинания стали более сложными и необъяснимыми, чем в предыдущих курсах. Я, новичок с опытом, сразу столкнулась с трудностями, но осторожные преподаватели решили оставить меня в стороне для безопасности. Не унывая, я приготовилась стать полезной партнером и зрителем этих необычных событий....
— А принц не будет возражать? — забеспокоилась я.
— В том состоянии, в котором он будет после бала, вряд ли. — Рошэль поджала губы, но, заметив, как я напряглась, спросила: — Кого ты увидела?
Я же смотрела на вошедшую в зал троицу, среди которой узнала того, кого когда-то считала другом дяди и своим благодетелем и кто на деле оказался вором и стервятником.
— А, узнала эль Гернора с женой? Тебе показывали их портреты? — спросила Рошэль.
— Кого? — Я недоуменно посмотрела на нее, а потом до меня дошло…
Эль Рамер шел и по-приятельски беседовал с теми, кто подозревался в измене королевству.
— А как давно эль Рамер дружит с семейством эль Гернор?
Рошэль сощурилась и окинула троицу острым взглядом.
— Сложно сказать. По мне, так они всегда приятельствовали. Хотя кто при дворе не старался подружиться с придворным магом?
У меня в голове почему-то мелькнула фраза няни о том, что мои родители очень пеклись о безопасности своего дома, а значит, группа неучтенных древних никогда бы не смогла незаметно к ним прокрасться и застать врасплох.
От этих мыслей закружилась голова, и я оперлась о прозрачную стену.
— Эйлин, с тобой все в порядке? — с беспокойством спросила Рошэль и положила ладонь мне на плечо.
Я прикрыла глаза, беря себя в руки. Я обязательно еще поквитаюсь с этим стервятником, но сейчас от меня зависело слишком многое, чтобы давать волю чувствам.
— С ними профессор эль Рамер. Он меня неплохо знает, и наш маскарад может не сработать.
Как бы мало людей меня ни знало в лицо, а шанс все-таки наткнуться на кого-то знакомого на балу был. Потому личный визажист Рошэль накрасил меня так, что я сама себя узнавала с трудом. Нет, никакой вульгарщины или излишней яркости, но даже простым тоном он изменил форму моих скул и лица, не говоря уже об искусной подводке, которая сделала глаза более раскосыми и яркими.
Я бы с удовольствием применила к своему облику иллюзию, но такое в обществе мало того, что считалось плохим тоном, но еще и запрещалось законом, кроме строго определенного, официального перечня допустимых иллюзий.
