Автобус туда совершал всего один рейс в день, поскольку дорога была неблизкой. Отправляясь в полдень из Душанбе, после долгого кружения по крутым поворотам, водителю приходилось ночевать в этом дальнем кишлаке. Собравшись посетить удаленный горный район, я взял немного подарков для местных жителей. Теперь я уже знал восточные обычаи — без подарков ни шагу! Я захватил с собой коробку конфет и яркую цветастую русскую шаль с бахромой. Такие шали очень ценили таджикские женщины. Помолясь перед дорогой, я отправился в путь.
Дорога забиралась все выше и выше, пока арчовые леса не сменились альпийской луговой травой. Ущелье распахнулось, и в высокогорной долине, с легкой туманной дымкой, открылся большой кишлак, где заливались гулким басом собаки — конечная остановка нашего автобуса. Мне предстояло подниматься дальше по трассе, уходящей крутым серпантином на высокогорный перевал (выше трех тысяч метров). Почти под самым перевалом, который еще укрывал трехметровой толщей спрессовавшийся снег, вправо ответвлялась моя дорога, ведущая к последнему маленькому кишлаку, затерявшемуся в лугах среди горных пиков. Это крохотное селение носило удивительное имя — «Назарет»."
"Идя по узкой извилистой дороге, среди зеленого разнотравья, с алыми пятнами отцветающих маков, я периодически присаживался на обочине и молился по четкам. В Сари-Хосоре я впервые увидел твердые и гладкие серебристые зерна — плоды одного растения, называемого «бусенник», похожие на косточки, из которых таджики делают себе четки. Русские называли эти плоды, действительно очень удобные для четок, — «Богородичные слезки». Сделал себе такие четки и я, так как старенькие четки, подаренные когда-то монахиней в Гаграх, истерлись, как я ни подшивал и не обматывал их нитками.
Вид за видом горные пики все больше открывали свою величественную красоту. Я шел вдоль цветущих лугов, покрытых синими ирисами, издававшими тонкий аромат. По альпийским склонам качались под ветром высокие золотистые эремурусы, в ложбинах притягивали взор темно-красные пионы. Повсюду бежали вниз, позванивая на камнях, чистые горные ручьи, по берегам которых теснились лютики и ромашки, украшая подножие грандиозного горного амфитеатра, с ледниками, сверкающими в прозрачном синем воздухе. До вершин, казалось, можно было дотянуться рукой, настолько близко они располагались.
Я присел на обочину дороги, очарованный необыкновенной панорамой. От невыразимой красоты горного пейзажа в моем сердце неожиданно забила, словно родник, живая горячая молитва, как благодарность Богу за это счастье. Слезы покатились по моим щекам. Необыкновенное чувство глубокого сопереживания с этой красотой стеснило мою грудь.