Мне удалось присоединиться к небольшой группе геологов на самый дальний маршрут, в которую ее руководитель включил и меня, — в юго-восточный угол Памира на границу с Афганистаном, где находится грандиозный горный узел планеты: Каракорум, Гиндукуш и Гималаи. «Вот это удача, слава Тебе, Боже!» — радовался я, укладывая наше снаряжение в грузовик. Получив на погранзаставе дополнительный пропуск в запретную зону Памира, мы все собрались у машины, чтобы проверить наш груз еще раз. Уже много дней я замечал на востоке, на территории Китая, гигантское белое облако, которое не меняло очертаний, словно застыло над землей.
— Что это за огромное облако, которое не двигается? — спросил я у начальника. Он протянул мне бинокль:
— Это не облако, это пик Музтаг-Ата, семь тысяч шестьсот метров.
В бинокль я увидел необозримые ледяные поля с гигантскими трещинами и провалами, сама вершина уходила в стратосферу, где начиналась неестественно черная синева. У меня перехватило дыхание — такой величественной красоты в созданном Богом мире мне встречать не доводилось. От такого зрелища душа испытала настоящий шок, созерцая запредельное творение Божие. Эту космическую панораму можно было рассматривать часами, но пора уже было лезть в кузов, где сидели дети геологов — молодые ребята, записанные рабочими. Среди них сидела на спальных мешках девочка, дочь старшего геолога, которая удивительно легко переносила высоту."
"К вечеру машина прибыла к границе с Афганистаном на высокогорную заставу. Рядом с заставой из земли били минеральные горячие источники, над которыми клубился пар. Поблизости от них мы разбили наш лагерь. Над одним из источников пограничники устроили баню, внутри находился бассейн с горячей водой. В нем по очереди мылись все — от начальника до рабочих. В горячих источниках можно было сидеть даже на улице по горло в воде. Одно было трудно — вылезать из нее на холодный воздух. После чая все разошлись по палаткам. Я остался снаружи, очарованный необыкновенным закатом на самом краю Памирского высокогорья. Необычные золотисто-алые полотнища вечернего света полыхали по необъятному куполу неба. Предельная чистота и прозрачность воздуха усиливали красочность гор. Каждая гора и каждый хребет имели свой цвет — серебристый, сиреневый, черный, зеленый, фиолетовый, и вся эта цветная палитра разноцветных горных хребтов уходила к горизонту, где возвышались поднебесные пики Каракорума и Гиндукуша.
От чистого и разреженного воздуха все внутри — в душе, уме и сердце постепенно успокаивалось и обретало невыразимый покой.