Не умел я тогда беречь Святое Таинство Причащения, не понимая, что после литургии лучше всего для души уединяться и пребывать с Тобою, Господи, чтобы Ты через Твое Причащение пребывал во мне неотлучно. Но вместо этого я стремился пребывать со своими друзьями, наслаждаясь неверной теплотой и радостью нашего общения, разговорами и шутками. Каюсь и прошу простить меня, Господи!
Таинство Исповеди я тоже не понимал во всей полноте, а спросить не позволяла гордыня, затемняя взор ума моего и побуждая видеть в священнике не истинного священнослужителя Твоего, Христе, а простого батюшку, который не вполне разбирается в жизни и, как мне тогда казалось, не может дать глубокого и вразумительного совета. И только Ты, Боже, Своим всепрощением постепенно изменил все темное во мне на ясный свет благодати Твоей, все неверное преобразил в сияющую истину Святой Церкви и ее Святых Таинств."
"Тот небольшой дом на тихой зеленой улочке, который родители купили для меня и в котором одно время жили квартиранты, нам теперь очень пригодился. Мы с Виктором договорились поселиться в нем и больше не разлучаться, чтобы жить по установленным правилам, как в монастыре. Архитектор, обладая отменным художественным вкусом, сам покрасил детали дома, придумал интерьер двух комнат и кухни, и в комнатах стало красиво и уютно. Одну комнату мы сделали молитвенной, где разместили наши общие иконы, поставили столик для лампад и свечей, на пол положили коврики, чтобы делать поклоны и, сидя, молиться по четкам. Другую комнату сделали жилой, постелили недорогой ковер и курпачи на таджикский манер, купили таджикские одеяла, чтобы жить, молиться и спать на полу в совершенной простоте. Деньги и еда у нас были общие, а покупки совершали по общему совету.
Когда я еще работал на метеостанции, к нам приходил православный литовец Антон, неспешный, вдумчивый парень, добрый и покладистый. Он тоже хотел научиться молитвенной жизни, не собираясь связывать себя браком. Мы приняли его в свое маленькое братство и начали жить втроем. Киевлянин остался жить в своей квартире, в микрорайоне неподалеку, идя по жизни своим путем. За этот год прошли эпизодически в нашей жизни два эстонца — один играл в известном квартете классической музыки, который выступал в Душанбе, другой был его другом. Оба они крестились потом в Оптиной пустыне.
Так как нужно было добывать какие-то средства на жизнь, Виктор предложил вместе с ним оформлять детские и взрослые художественные книги. В ответ на мое сомнение, смогу ли я ему чем-либо в этом помочь, мой друг успокоил меня, заверив, что найдет, чем мне заниматься. Такое сотрудничество с издательством не связывало нас по рукам и ногам и давало возможность молиться и ездить в горы.