С тех пор я серьезнее и внимательнее стал относиться к своему монашескому правилу, чтению канонов, акафистов, Евангелия и Псалтири, стараясь не рассеиваться ни на одном слове. А когда замечал, что ум уходит в мечтания, старался снова возвращать его к тексту. Такое внимательное чтение священных текстов постепенно открыло мне молитвенную суть этого процесса, когда душа вбирает в себя не только слова, а сокровенный смысл того, что они передают. Так чтение монашеского правила, благодаря опыту старца, стало для меня молитвенной практикой наравне с Иисусовой молитвой. Впоследствии, уже в горном уединении, пришло умение читать духовные книги, не прерывая Иисусовой молитвы, что впоследствии оказалось по плечу и некоторым близким отцам и братии.
Усердствуя в стяжании внимания и молитвы, к сожалению, незаметно для себя я сделал уединение самоцелью. Поэтому у меня случались досадные ошибки из-за того, что я полагался на свое понимание: принимал иной раз решения без совета со старцем и без рассуждения. Считая Иисусову молитву основой всей духовной жизни, я решил по вечерам, сидя с четками в келье, не откликаться ни на звонки, ни на стук в дверь. Однажды вечером в мою дверь стучали так долго, что я начал раздражаться. Тем не менее, несмотря на сильный стук и просьбу отворить, я не вышел. Утром я узнал, что стучал ко мне ризничий Лавры, которому срочно потребовалась машина для поездки к больным людям. С опозданием я выделил ему автомобиль, но чувствовал себя очень неловко, хотя этот монах остался приветлив и дружелюбен со мной. Потом он стал известным епископом."
"В другой раз зимой, среди ночи, долго звонил телефон. Я принципиально не поднимал трубку, давая понять, чтобы меня не безпокоили по ночам. Со стыдом пришлось узнать на другой день, что ночью прорвало Лаврский водопровод, и наместник с рабочими устранял неполадки. Краснея лицом, пришлось просить прощения у настоятеля и рабочих, поклявшись впредь не быть с людьми «принципиальным». Сердце, не очистившееся от эгоизма, не постигает сути Иисусовой молитвы, основанной на самоотречении. Но до этого понимания мне еще нужно было дорасти в дальнейших нелегких поисках спасения.
Не преодолевшие своих греховных привычек к веществу и к вещественному миру, хотя и знающие, что истина существует, погибают, не имея сил стяжать ее. А преодолевшие тяжесть греховных навыков из незнающих истину становятся умудренными во Христе и из погибающих — достигшими блаженного Отечества на Небесах. Уверенно жить в Тебе, Христе, и спасаться Тобою смогли жившие прежде нас, ибо нашли Тебя, Христе, вечную истину. Свою уверенность в непреложность спасения они передали нам, дабы и мы, слабые и безсильные, стали крепкими и сильными в Тебе, Господи, Твоим Божественным смирением и кротостью.