Рядом жила вдова Ильи, погруженная в свое горе Мария, еще дальше жил старенький пасечник — все население хутора, включая меня. Но мне уже стало понятно: отец Виталий оказался прав. Началась война, и она изменила всю мою жизнь и жизнь многих людей в Абхазии в одну ночь.
Сыновья Ильи сразу ушли на Псху, а мы, соседка Мария, пасечник Николай и я, остались совершенно одни, без всяких новостей и сообщений. Орудийный обстрел велся регулярно, каждый день, и то, что каждый снаряд калечил и убивал людей, вызывало в душе глубокую печаль и сильную скорбь. Еще несколько дней прошло в полной неизвестности о происходящем по ту сторону хребта. На следующий день начал спешно летать большой вертолет между Сухуми и высокогорным озером Рица. Он летал до вечера, и было заметно, что в Сухуми он летел медленно и, похоже, был перегружен, так надсадно ревел его двигатель.
Утром ко мне пришли несколько жителей Псху и абхазов в военной форме. Все были вооружены автоматами. Меня предупредили, что на Псху введено военное положение и размещен абхазский военный отряд для защиты аэродрома, который имеет стратегическое значение. Всякие выходы и переходы без разрешения командования Псху приравниваются к шпионажу, и задержанные будут расстреляны на месте. На магистральных тропах и перевалах устанавливаются минные заграждения, а в окрестностях Псху поставлены сигнальные ловушки и назначен ночной дозор.
Грузинские передовые части взяли Сухуми и вышли к Сухумскому перевалу, находящемуся прямо напротив домов на Решевей. Так как снайперы стреляли ночью по освещенным окнам, мне посоветовали завесить окна одеялами. На Гагры грузины пытались высадить десант с моря, но были полностью разбиты. Остатки разбитых частей бежали на озеро Рица, откуда часть этого десанта была эвакуирована вертолетом, а разрозненные группы пытаются теперь пройти по Бзыби к Сухумскому перевалу.
— Что же мне делать, если ночью явятся грузины? — спросил я в недоумении.
— Скрывайтесь на ночь в лесу где-нибудь под камнем! — последовал ответ. — Никакой охраны на хуторе не положено, не хватает людей. Только разведка будет находиться под перевалом в лесу.
— Как же так? — удивился я. — Псху охраняет отряд, а мы здесь с одной старушкой и пасечником будем защищать Решевей?
Солдаты засмеялись.
— Если ружье и патроны есть, можете отстреливаться, а лучше закрывайте дом и перебирайтесь на Псху. Оставаться здесь очень опасно… — дал мне совет один из абхазов.
— Нет, стрелять мне не положено, и ружья нет. Останусь здесь, как Бог даст! — решительно воспротивился я.
На Псху идти мне очень не хотелось.
Слава Богу, что отец Виталий помог советами, предупредив о войне, особенно насчет запаса продуктов в горах, потому что выйти за ними не было никакой возможности.