В первой части «Птиц Небесных» душевные переживания Монаха Симеона Афонского рассказывают о его странствиях в поисках Божьего пути, от трудностей молитвы до радости той молитвы, которая становится ключом к истины. Книга открывает двери в мир монашеской жизни под руководством великого старца Кирилла, оставляя читателей сопереживанием и призывом к самопознанию....
У многих архиереев, игуменов и даже иеромонахов появились роскошные автомашины, началось заметное расслоение церковного единства как в священстве, так и в монашестве.
— Батюшка, отчего в Церкви такие неурядицы? И кого из архиереев теперь нужно держаться? — спросил я на исповеди у отца Кирилла.
— Держись Святейшего Патриарха Алексия, это достойный человек! Среди архиереев еще есть искренние и глубоко верующие пастыри. Времена идут тяжелые, и в Церкви тоже грядут испытания. Нужно быть готовым ко всему.
— Понял, батюшка, спасибо!
— Вот этого и держись! Бог тебя благословит!
В конце беседы я набрался смелости и обратился к отцу Кириллу:
— Батюшка, у нас на Псху скит уже полностью благоустроен. Если вы к нам переберетесь, мы все будем служить вам от всего сердца. Раз наступает последнее время, приезжайте в Сухуми, а там мы поможем вам добраться до Псху!
Старец задумался, затем поднял голову и сказал:
— Благодарю тебя, отец Симон, но у меня чада… Не могу их оставить.
Он ласково обнял меня на прощанье:
— Подвизайся с Богом и приезжай снова, как договорились… А эти четки и шоколад передай дьякону и его матушке!
Отцу Кириллу я, смущаясь, подарил при расставании, как скромное приношение, это стихотворение.
* * *"
"Кто-то во тьме поклонился,Кто-то кивнул головою.Кто-то со мной помолилсяТам, за горящей свечою.
— Сын, мне этих продуктов достаточно, не безпокойся! — радовался он. — Для меня был бы чай да батон, и хватит. Пенсию получаю, в Лавре меня причащают, и не болею, слава Богу! Раз батюшка благословил, молись на Кавказе, пока силы есть.
— Бог с ними, папа, они пожнут то, что посеяли… Нам нужно о своей жизни думать! Я постараюсь, по возможности, приезжать к тебе каждый год. Надеюсь, что письма теперь будет легче отправлять… — утешал я его, как мог.
К вечеру раздался звонок у калитки. Приехал отец Пимен, узнав, что я нахожусь в Лавре.
