Чувствуешь невероятное счастье освободиться от этих незримых ядовитых цепей недружелюбного мира, которые надеваешь на себя по собственной воле.
Каждый раз, возвращаясь в родной город, я размышляю: чтобы научиться ценить всё то хорошее, что нас окружает, стоит оказаться за пределами привычного мира. Познать его тьму. И вновь очутившись дома, под светом не холодного вечного месяца, а тёплого благосклонного ко всем солнца, родиться почти что заново.
Впервые, благодаря брату, в Иле я оказался в десять лет. Он рано начал меня учить жить там, где большинство умирало. И с тех пор ничего не изменилось — возвращение всё так же пьянит.
От вокзала, где останавливаются поезда, до предместий Айурэ больше двух часов конной езды. Нас, по традиции, ждал наёмный экипаж, в который впряжены четыре широкогрудых коня. Они сильны и выносливы, то, что надо, чтобы тащить массивный омнез и его пассажиров.
В нём отправились семеро: я, Капитан, Болохов и Плакса в карете. Громила на козлах, а Жан с Манишкой на втором этаже, на крыше, с ружьями. Остальные кавалькадой двигались следом за нами вплоть до города.
Несмотря на то что булыжники вещь крайне опасная и не каждый может брать их в руки, всегда найдутся те, кто решится избавить других от богатства. Благо деньги серьёзные. С «Соломенными плащами» такого никогда не происходило, но всё случается в первый раз. И лучше к этому быть готовым.
Мы въехали в Айурэ, так что я не преминул сверкнуть лучшей из своих улыбок. Плакса фыркнул:
— Не знай сколько ты ходишь по Илу, счёл бы, что ты знатный домосед.
— Я люблю свой город.
Я и вправду его люблю. Он никогда не делал мне зла и часто укрывал от бед широкой спиной. Считаю, стоит рассказать о нём особо.
Айурэ стар и живёт под солнцем и звёздами уже тысячелетие. А может, и больше, если верить университетским историкам. Он жил и процветал ещё до вторжения Птиц, был захвачен ими на двести сорок два года и практически уничтожен, когда восстал Когтеточка и его сторонники.
Чтобы после его отстроили заново.
Айурэ расположен на самом конце Золотого Рога, в колоссальной, почти круглой котловине. С юга он ограничен хребтом, который называют Курганами Рут, с запада и востока — пологими отрогами, с которых стекает множество ручьев, собирающихся в речушки, и все они вливаются в старую реку Эрвенорд, изрезавшую котловину широкими атласными петлями. На севере река, дробясь на рукава и протоки, образует дельту и сливается с Домашним морем. Если точнее — морским заливом.