Ещё раз пришла Лада, молча покормила младенца и так же, не прощаясь, ушла.
Когда скрылись последние лучи солнца, дверь снова распахнулась.
В избу вошла голая старуха.
– Фдёфь? – хмыкнула она.
Ежи чуть с лавки не свалился, закрыл лицо руками. За что же так зло с ним шутит Аберу-Окиа?
Здислава зашуршала одеждой.
– Как там мой сыносек? – спросила она, и шаги её раздались у печи.
Ежи едва шевелил языком:
– Кормилицу ему нашёл, зовут Ладой. Она обещала приходить несколько раз в день.
– Так не пойдёт, – рассердилась Здислава. – Пусть фифёт сдесь.
– У неё семья, – зажмурив глаза, Ежи отвернулся к стене, но рук от лица так и не оторвал.
– Не вафно, – отрезала ведьма.
В горле застряли возражения. Ежи вжал голову в плечи и долго молчал, не смея спросить о главном:
– Ты узнала, как делать снадобье?
На стол перед ним что-то упало.
Ежи осторожно приоткрыл один глаз, другой. Здислава успела одеться, только седые волосы топорщились в стороны, точно прутья у старой метлы. Перед ним лежал скомканный лист бумаги. Не беден оказался новый королевский целитель, даже у Стжежимира бумага была напересчёт.
Ежи осторожно, боясь порвать, расправил лист. Дыхание замерло, когда он пробежал глазами по строчкам, и с головой накатило глухое отчаяние. Он и половины этих трав не знал, а ещё меньше понимал, как выпаривать, варить да выжимать. Но Милош-то должен был понимать, что делать.
– Ты сможешь сделать мне снадобье? – нерешительно спросил Ежи у Здиславы.
Старуха взобралась на печь, положила себе на колени младенца. Лицо её скукожилось и стало ещё уродливее, когда она вдруг улыбнулась.
– Нет, – ответила она недовольно. – Всего, фто надобно, у меня нет. Сам справифься.
Ежи в отчаянии готов был умолять её, но почти сразу понял, что это бесполезно.
– Но я дам тебе другой оберег. В дороге помофет, – пообещала с неожиданной щедростью Здислава. – А пока лофись спать.
Вопросы крутились на кончике языка, но задавать их было страшно не столько потому, что Ежи боялся услышать ответ, сколько из-за глубокого ужаса, что охватывал его от одного только взгляда на ведьму.
Он нашёл на печи одеяло и подушку и лёг на жёсткую лавку. Когда-то он спокойно и безмятежно спал в хате Воронов в Гняздеце и не подозревал, кем на самом деле являлась Здислава, теперь же не решался в её присутствии закрыть глаза. Целую седмицу, пока они ночевали вместе, Ежи почти не спал, а если всё-таки проваливался в сон, то мучился от жутких сновидений. Даже днём при свете солнца в голову лезли беспокойные мысли.
Он не мог перестать думать о мертворождённом. В детстве они с Милошем любили пугать друг друга страшными сказками об оживших младенцах, которых звали игошами. Беззубые, бессловесные чудища пожирали людей заживо, крали их жизни и души.