– До боя ещё целый день, а сейчас мне бы справиться с собственными мыслями. Не знаю, что хуже меня подкосило: будущая ночь или прошлая.
Колдун вдруг фыркнул, уткнулся ртом в кулак.
– Что такое? – нахмурился Вячко и не сразу сообразил, что Вторак смеялся. – Что смешного?
– Уж прости, княжич, но как же ты горюешь по своей холостяцкой жизни. А между тем в жёны тебе досталась красавица.
– Разве только в этом дело? – голос его прозвучал ниже.
Добрава не то что бы была краше, но ближе. Чичак совсем другая. Чужая.
Вторак замялся и поспешил повернуть разговор в иное русло.
– Кажется, я знаю, кто этот Жаба. Я его знаю под другим именем, но по чертам лица да по остальному всё сходится. Помню, он всегда хотел на службу к жрецу попасть. Некоторых из нас, тех, кто лучше других выдерживает нагрузку, жрецы берут к себе в помощники. Никто не против. Кормят хорошо.
– К чему ты это? Ему нельзя доверять?
– Нельзя доверять никому, помеченному вот этим. – Вторак постучал себе пальцем по лбу. Сколько лет он носил клеймо, прежде чем снова смог думать и делать то, что желал сам?
– Как считаешь, зачем жрецу нам помогать?
– Не знаю. Правление Шибана всё изменило. У хана Барджиля, например, я прежде и стакан воды бы из рук не взял, а он отдал тебе, ратиславскому княжичу, любимую дочь в жёны.
Вячко поднёс к губам бокал, засмотрелся на красное вино, плескавшееся на самом дне, и допил. Он поставил бокал прямо на пол и поднялся. Босой, он прошёлся по коврам, которыми застелена была почти вся спальня, открыл большой сундук и достал из-под стопки одежды по-прежнему завёрнутый в мешковину меч.
Он вытащил оружие из ножен, проверил, не затупилось ли лезвие.
– Скажи, Вторак, что особенного в моём мече? – спросил он.
Колдун тянулся рукой к блюду с орешками, да так и застыл, услышав вопрос.
– Ты сам сказал, что Неждана боится его.
Вторак покосился на оголённый клинок.
– Признайся, – попросил он. – Нападал ли ты на Неждану с этим мечом?
– Да. Но дело ведь не только в этом, правда?
– Думаю, нет, – согласился колдун. – Я, княжич, плохо помню, что там было в Долгую ночь. – Он всё же взял горсть орехов из блюда, но есть их не спешил, держал в кулаке. – Когда тебе руку отрубают, по-любому больно будет. Я давно привык к боли, только…
– Когда ты этим мечом отрубил мне руку, я удивился ещё меньше, чем когда ты остановил клинком заклятие. Такого даже Охотники не умеют.
Вячко вернулся на своё место, присел, положил себе на колени меч.
– Как думаешь, любое ли заклятие он остановит? И что ещё сможет?
– Я не знаю, – виновато произнёс колдун. – Я во времена Совиной башни в учениках только-только начал ходить, не так уж многому успел научиться. Среди чародеев лишь некоторые работали с металлом.