Нельзя, чтобы из всех богов одна только смерть осталась на свете.
– Но есть же другие источники, – голос Третьяны прозвучал неуверенно.
– Далеко на западе, – согласился Дедушка. – И далеко на востоке. Но нет больше источника в Совине и вольных городах. Там духи умирают, а чародеи вырождаются. Иссякла золотая сила во владениях Змеиных царей. И если Хозяин леса не переродится, умрёт и Великий лес.
– Ты просишь великую цену, волхв, – Дара не смотрела ему в глаза.
– Ценой той ты заплатишь за весь белый свет, за всё, что живёт вокруг тебя. Без Великого леса наши земли никогда не будут прежними. А что до Мораны… Она забрала твою сестру, внученька, заберёт и всех остальных. Она никогда не насытится.
Что за дело Даре до ребёнка, которого она никогда не видела? Что за дело до младенца, которого она потеряла в пожаре в Совине? Она и не знала, что ждала его. Чернава когда-то легко отдала собственную дочь лешему, оставила на мельнице с равнодушным отцом, всё сделала, лишь бы спасти себя.
Но почему всё равно от одной-единственной мысли о жертве лесу бросало в дрожь?
Дара сжала крепко челюсть, сдерживая крик. Если бы она не родилась никогда, так Веся до сих пор была бы жива.
– Будь по-твоему, – выдавила она, глотая непрошеные слёзы. – Только не могу обещать, что понесу ребёнка от князя. Сегодня я прогневала его.
– Уже, – тихо выдохнул Дедушка. – Уже. Иначе и быть не могло.
Дара застыла, ни жива ни мертва. Слова застряли в горле.
– Ещё в первую ночь, лесная ведьма, – раздался позади голос Третьяны. – Так и должно было быть.
Дара медленно развернулась, собственное тело едва её слушалось.
– Это ты, Третьяна, привела меня к князю.
– Ты была слаба и сопротивлялась собственной судьбе, – девушка смотрела на неё искоса, явно опасаясь.
– За что? Зачем ты это сделала? Я думала, что ты помогаешь мне… как ты вообще могла узнать про лешего?
Голос её сорвался на крик, и Чири проснулась.
– Что случилось? – сонно пробормотала она.
– Помолчи, Чири, – рявкнула Дара. – А ты, Третьяна, объяснись!
– Ты и сама хотела этого, лесная ведьма, сама желала князя, – пропела она ядовитым голосом.
– Внученька, это я попросил споить тебя и отвести к князю, – сухо произнёс Дедушка. – Я предупреждал, что по-любому добьюсь своего.
– Ах ты, сукин сын! – прорычала Дара, в глазах потемнело от гнева, и крыша дома вдруг заскрипела. Домовой запищал тонко, точно мышь. – Считаешь, что властен надо мной? Что ты мне хозяин?
– Хозяин у нас с тобой один, – подслеповатые глаза сердито блеснули. – И не противься ты его воле, так твоя сестра была бы жива, а вместе с ней сотни людей. Сколько ещё погибнут из-за твоей непокорности? От тебя требовалось только одно, чтобы спасти тысячи людей. А теперь сотни погибли и ещё больше погибнут.