Стало больно и смешно от того, что злая раненая девчонка помогала ему чувствовать хоть что-нибудь, помимо пустой усталости. Он не знал этому названия. Но Милоша злили её холодность, её равнодушие. Дара была рядом, но точно не с ним. На этот раз выходило, что это он нуждался в Даре, а она в нём нет. Почему? Разве она тоже не осталась совсем одна на этом свете?
Милош не верил, что мёртвый князь много значил для Дары. Он совсем её не знал. Но тогда почему Дара оставалась холодной? Почему не отвечала ни на улыбки, ни на взгляды? Она не могла, не имела права быть равнодушной. Только не к Милошу.
Или всё из-за ребёнка князя? Милош ненавидел его ещё больше, чем дитя Венцеславы. Того она хотя бы зачала от мужа и, наверное, по своей бабской глупости даже хотела его. Но и сам леший бы не разобрал, что чувствовала Дара. Желала ли она это дитя? Жалела ли? И если да, то почему?
Милош бы никогда в том не признался, но он был рад, что ребёнка желал забрать Хозяин леса.
Рядом с Дарой жизнь казалась чуть ярче. Милош не осознавал этого прежде, в Совине, до того, как впервые покинул родной город. Он не чувствовал этого, когда шёл по дороге из Рдзении в Ратиславию. То удивительное чувство им было давно забыто.
Только в детстве он видел, как жив и полон этот мир. Как он перешёптывается шелестом травы и искрами звёзд, как поёт журчанием вод и скрипом деревьев, как переливается огнём в каждом существе и пылает, дышит жизнью. И Дара была ярче всех из этих огней: самой живой. И угасающей из-за боли, что он ей причинил. Милош не знал, что будет делать, если этот огонь исчезнет насовсем.
Рядом с Дарой было тепло. Живо.
Милош присел, выпустив Дару из объятий. Она повернула голову, встревоженная.
– Слышишь? Послушай, – прошептал он.
Она приподнялась. Милош замер, ощущая темноту кончиками пальцев. Было слишком тихо. Ни одного огонька на многие вёрсты вокруг.
– Что это? – спросила Дара.
Сомнений не осталось.
Милош подскочил, сбросил одеяло.
– Княжич, вставай! Здесь убийца, – он щёлкнул пальцами, рождая огонь. Зажглась свеча на столе.
Чичак держала у груди кинжал. Вячеслав стоял у постели с мечом наголо.
Милош прислушался. Пустота ползла наверху, прямо над их головами. Она засасывала всё живое, что встречала по пути, ещё более страшная, жадная.
– Здесь убийца твоего брата, – проговорил негромко Милош.
– Чернек мёртв. Здесь колдун, который убил Ярополка и твою сестру. Идём. Нет времени.
Вячеслав хмурил брови, пытаясь понять, о чём речь.
– Долго объяснять. Его зовут Гармахис…
– Он забирает силу у потомков Златы, – прорычала Дара. – Пошли.
Она сбросила засов с двери, выбежала первой из спальни и вдруг взвизгнула.
Совсем по-девчачьи она закричала, когда скренорский страж скрутил ей руку.