Я хочу, чтобы у чародеев был свой дом, убежище. И я хочу, чтобы ты и княгиня поклялись мне, что никто из вас не посягнёт на жизнь и свободу чародеев новой Совиной башни.
– Но нам и после победы нужны будут чародеи…
– И мы всегда будем приходить на помощь, когда это понадобится. Но давай для начала заключим договор.
– Если настаиваешь, чародей, – пожал плечами Вячеслав. Светлые глаза были пасмурными, как осеннее утро. – Подпишем, что нужно.
– Договор не на бумаге, такой чародеям не нужен. – Милош улыбнулся, предвкушая удивление и ужас в глазах Вячеслава. Когда он впервые узнал о таком договоре, то испытал отвращение. – Наш договор нужно заключить кровью и чарами.
Вячеслав помрачнел ещё сильнее. Бледное веснушчатое лицо выглядело некрасивым и угрюмым.
– Тогда найди мне этого убийцу, чародей. Будет тебе договор.
Ещё не рассвело. В храме зажигали свечи. Служки почти бесшумно передвигались от лампады к лампаде, и с каждой зажжённой свечой всё ярче блестел золотой сол.
Тревожно теребя платок в руках, Дара поклонилась, задержала напоследок взгляд на солнечном круге, наконец развернулась и столкнулась с княжичем. Дара вскинула руки – не то для заклятия, не то для защиты, – и он перехватил её за запястья.
Ледяные голубые глаза прожигали насквозь. Слишком знакомые и слишком чужие. Поджатые узкие губы. Упрямый волевой подбородок. В отблеске свечей его волосы отливали пожаром.
Оба молчали. Несколько раз каждый из них порывался что-то сказать, но так и не смог. Вячеслав держал Дару за руки, а она даже не пыталась их вырвать.
Время тянулось и тянулось, а нужные слова так и не находились.
И, наконец, спустя мучительно долгое время Вячеслав отпустил Дару. Она осторожно обошла его стороной, поправила платок, слетевший с головы, обернулась.
О чём он просил? О ком?
Ей стоило уйти и не тревожить его понапрасну. Дара понимала теперь, какая жгучая невыносимая боль жила в его сердце. Она так же молилась о сестре, так же просила о мести. Только…
– Я не хотела, – прошептала Дара.
Он поднял голову, но не обернулся.
– Клянусь, я никогда не хотела сделать тебе больно и не хотела её обижать. – Голос был хриплым, больным, он вырывался из груди, точно из могилы. – Я пыталась спасти её, но не знала, как. Я тогда совсем ничего не умела. Если честно, то я и сейчас ничего не умею. Я не смогла спасти свою сестру, и… если можешь, прости. – Дара запнулась, не в силах говорить дальше.