– Третьяна рассказала, что тебе княжеские подарки не пришлись по нраву, – не унималась ключница. – Или в лесу так заведено – сжигать дары?
Ногтями Дара впилась в золочёный переплёт.
– Ты, Маланья, верно, о лойтурском ковре говоришь?
– Гобелен, знаю, видела немало лойтурских работ в Совине, – приврала Дарина. – Только, как и любой ратиславке, мне всё лойтурское и рдзенское омерзительно, не раз они наши земли кровью поливали.
Княгиня стояла прямо, твёрдо, точно камень. Дара прожигала её спину взглядом и говорила намеренно громко, надеясь, что слова достигнут ушей Здеборы. Рдзенка молчала, терпела, хотя оскорбление было столь явным и наглым, что у Дары запылали румянцем щёки. Раздражение, как зуд, выводило её из себя. Даре так хотелось задеть княгиню, отомстить за высокомерие и пренебрежение.
– Третьяна – это служанка, которую княгиня любезно ко мне приставила? – спросила Дара у Маланьи. – Я встречала её всего дважды, она не назвала своего имени.
Ключница переменилась в лице.
– Только дважды? Ты уж седмицу в Лисецке, Третьяне велено тебе помогать.
– Я сама справляюсь почти со всем, а с остальным помогает сестра. А та девушка давно уже не приходила.
Маланья сделала шаг вперёд, шепнула слишком громко на ухо Здеборе:
– Третьяна, служанка, которую ты, княгиня, к лесной ведьме отправила, пропала. Может, случилось что? Третьяна – надёжная девка, послушная. Прежде никогда не пропадала, пока новой гостье прислуживать не стала.
Дара затаила дыхание. Никак ключница намекала, что лесная ведьма сделала недоброе с девушкой?
– Лень случилась у Третьяны, как у всех ратиславцев, – с презрением бросила Здебора. – Наша гостья девку сразу к работе не приставила, вот она и рада лодырничать. Найди её, разберись.
Маланья недовольно скривилась и бросила недоверчивый взгляд на лесную ведьму, а Дара раскрыла Писание и с нарочитым вниманием принялась рассматривать страницы. Пусть брат Лаврентий и учил когда-то дочек мельника, что молитва приносит душевный покой, на этот раз она не помогала.
– Думаешь, княгиня что-то затевает? – взволнованно спросила Веся.
– Всё может быть. Даже если служанка сама из города сбежала, может, войны испугалась, княгиня наверняка обвинит меня в убийстве.
Девушки лезли по сугробам, продвигаясь по знакомому Даре пути к реке. Русло Хвостика терялось в глубоких снегах, но приметная роща указывала на берег, на то самое место, где однажды Дедушка запалил костёр и изгнал зиму из крови Дарины.
– Это здесь случилось? – спросила сестра.
