Автор
В беседе между генералом Орловым и полковником Гуровым витает напряженная атмосфера, будто шепчущая секретами. Подлинный смысл фамилии Быков не сразу просматривается, но эта встреча обещает раскрыть масштабную историю за границами обычного служебного обмена.
При всем при этом Дроздов совершенно не выглядел затравленным, чего-то опасающимся человеком. Скорее, наоборот, в его движениях чувствовалась некоторая расслабленность и раскрепощенность. Крячко обратил внимание на то, какой сегодня день.
– Суббота – на пикник человек собрался, определенно! – заявил он. – Ну, типа, на рыбалку. Рыбак рыбака видит издалека.
Но Дроздов слежки за собой не заметил. Вел он свою машину совершенно спокойно, назад не смотрел, оторваться ни от кого не пытался и благополучно прибыл в речной порт.
Когда его автомобиль повернул к некоей VIP-стоянке, где уже находились три сверкающих лимузина, Гуров приказал остановить машину.
– Наш драндулет будет там как вошь на гребешке, – сказал он. – Пройдемся пешком."
"Они втроем вышли из машины (Вагин остался на даче под присмотром Дударева) и направились к автостоянке, за которой был виден причал и стоящий у причала теплоход. Они торопились, потому что «Вольво» Дроздова уже въехал на стоянку. Но чем ближе подходили они к цели, тем больше волновались Гуров и Крячко.
– Лева, похож! – в величайшем возбуждении прошептал Крячко, который ни на минуту не сводил глаз с теплохода.
Гуров тоже находил теплоход очень похожим, за исключением золотых букв названия, но внимание его сейчас больше привлекало не это. Его удивило, что Дроздов, припарковавшись, не спешит выходить из машины. К нему сразу же обратился служащий автостоянки, и Дроздов переговорил с ним, но из «Вольво» все равно не вышел. Что-то его удерживало. Поскольку Дроздов не мог знать никого из них в лицо, Гуров решил подойти как можно ближе. Через опущенное боковое стекло «Вольво» было видно, как господин Дроздов лихорадочно обшаривает карманы и перетряхивает бумажник.
– А ведь наш командированный, кажется, потерял что-то важное! – негромко сказал Гуров, доставая у себя из кармана бумажник, а из бумажника отливающий глянцем кусочек картона.
