Дикий ритм жизни в шумном столичном районе. Сергей, сын богатого бизнесмена, осматривает квартиру своего возомнившего себя знатока живописи мать-любовника, неожиданно вернувшегося домой. Несмотря на панику и ужас, Козодоев действует быстро и жестко, отдаваясь прирожденной агрессии в драке, которую жизнь подарила ему без слов....
Мало того, он отрицал само существование таких сооружений.
Воронов понял, что по доброй воле директор не пойдет навстречу. Он встал, попрощался, пошел к двери, но на полпути остановился, словно вспомнил что-то, о чем во время беседы забыл сказать, и проговорил:
– Я хочу напомнить вам одну всем известную поговорку. «От тюрьмы да от сумы не зарекайся». Я представитель тюрьмы. Со мной пренебрежительным тоном разговаривать нельзя.
– Вы что, угрожать мне вздумали? – осведомился Ведунов. – Стоит мне позвонить кому надо, и вы завтра же вылетите с работы как пробка из бутылки!
– Нет! – Воронов усмехнулся.
– Чего-чего? – с угрозой в голосе переспросил директор.
– А того! – жестко отрезал следователь. – Пока вы тут благоденствуете, у вас на шестом участке все растащили, ничего не оставили! Случись авария, нагнетающие вентиляторы чинить нечем будет. А на производственно-ремонтной базе что творится? Куда делись сто тридцать квадратных метров жести? Не к вам ли на дачу их привезли, крышу крыть?
– Да вы что, как вы могли такое подумать! – стал оправдываться директор.
– Следственные органы разберутся, куда делась жесть и кто украл сырую резину.
– Я хочу сказать…. – начал было Ведунов, но Воронов и не думал давать ему спуску.
– Оправдываться в суде будете, – заявил он.
– Почему сразу же в суде? – стал возмущаться директор.
– Хищение государственного имущества – тяжкое уголовное преступление.
– Я ничего не крал! – выкрикнул Ведунов.
– Во вверенной вам организации неизвестные лица похитили государственного имущества на многие тысячи рублей. Кто за это будет отвечать? Начальник шестого участка, директор базы? Нет! За попустительство и преступное разгильдяйство ответите лично вы.
Директор хотел что-то сказать в свою защиту, но Воронов жестом велел ему помолчать.
– В настоящий момент ваша организация находится в стадии приватизации, то есть выставлена на торги, – произнес он.
