Дикий ритм жизни в шумном столичном районе. Сергей, сын богатого бизнесмена, осматривает квартиру своего возомнившего себя знатока живописи мать-любовника, неожиданно вернувшегося домой. Несмотря на панику и ужас, Козодоев действует быстро и жестко, отдаваясь прирожденной агрессии в драке, которую жизнь подарила ему без слов....
2"
"В январе 1988 года Владимир Семенович Козодоев был вызван на производственное совещание в Сургут. Из далекой таежной глубинки на попутном грузовике он добрался до Колпашева, где трое суток дожидался летной погоды. Как только небо прояснилось, пассажирский «Ан-2» взял курс на столицу заснеженной Северной Сибири.
В аэропорту прибытия Козодоева встретили двое мужчин.
– Владимир Семенович? – уточнил один из них. – Вам необходимо проехать с нами.
– Извините, я на совещание должен успеть, – начал было протестовать Козодоев, но мужчины даже слушать его не стали.
– Мы из КГБ СССР. Следуйте за нами. Вопросов не задавать, по сторонам не оглядываться!
Козодоев как загипнотизированный последовал за этими людьми. Они привезли его в горком партии, проводили в кабинет, расположенный на втором этаже.
Там Владимира Семеновича ожидал сухонький старичок лет семидесяти пяти со звездой Героя Социалистического Труда на груди.
– Садитесь, – предложил он. – Давайте знакомиться. Я представитель оборонного отдела ЦК КПСС Васильев Василий Иванович.
Козодоев представился, сел напротив Васильева за приставной столик.
Представитель ЦК показал на две пухлые папки, лежащие перед ним, и проговорил:
– Буду откровенен с вами. Вот здесь на вас собрано подробнейшее досье. Мне известно о вас все, даже то, что вы сами о себе не знаете.
Васильев достал из кармана пачку «Беломорканала», щелчком выбил из нее папироску, размял пожелтевшими от никотина пальцами, закурил.
Пока он был занят своим делом, Владимир Семенович молчал.
Выпустив клуб едкого дыма в потолок, Василий Иванович продолжил:
– Когда-то, много лет назад, я присутствовал на совещании, где принималось решение всемирно-исторического значения.
Услышав это хвастливое заявление, Козодоев и бровью не повел. Он уже понял, как надо себя вести: сидеть и внимательно слушать, что ему будет рассказывать представитель ЦК. А как же иначе, если его чуть ли не под конвоем доставили не куда-то, а в горком партии. Первое, на что ему указал странный старичок, была папка, на титульном листе которой красовалась надпись «Секретно.
