В атмосфере неистового хаоса битвы наступает эпоха новой войны, когда немецкие солдаты в белых штормовках и красных капюшонах безропотно отступают под проклятыми советскими автоматами. Кровь заливает лица, каждый шаг становится тяжелым испытанием надежд на выживание в этой безумной мясорубке войны....
Фонарь в руке боевика начинал моргать — садились аккумуляторы.
— Тебя как зовут, парень? — спросил Иван.
— Юзеф… Юзеф Маранц… — поколебавшись, ответил тот. — Первый батальон суперинтенданта Канторского…
— Это не надо, — перебил Иван. — Фонарь одолжишь?"
"Тот снова поколебался, протянул фонарь. Парень был сравнительно молодой, плечистый, скуластое лицо, нос с горбинкой. В черных волосах поблескивали редкие седые пряди. Жизнь у человека была не сахар. Тоска теснилась в воспаленных глазах. Он держался, но можно представить, что чувствовал после гибели всех своих людей.
Вернувшись в коллектор, Иван прислушался.
— Ой, пойдемте скорее! — заволновалась немка. — Догонят, разбираться не будут…
Мозги у этой дамочки, по крайней мере, были. Разбираться никто не станет — кто тут немец, кто поляк…
— Нас преследуют, — пояснил ей Иван, — будут здесь минуты через три.
— У меня пусто, — бросил мужик с «нестандартными» ушами.
— И у меня, — вздохнул Ковальский. — Была граната, но выпала из кармана, пся крев…
— У меня «МР-40» и магазин… — подумав, проинформировал Юзеф Маранц.
— Выступим общим фронтом, парень, ты как? — улыбнулся Иван.
— Можно…
— Предлагаю позднее обсудить, кто мы такие и чего хотим. Пока у нас один враг, и он через пару минут будет здесь. Уходим туда, — кивнул Иван на проем, — там простенок, потайной закуток, куда они вряд ли заглянут. Мы с тобой, Юзеф, крайние… Идея такова — они подходят к развилке и начинают совещаться, по какой из веток идти… Ты, кстати, знаешь, по какой нам надо?
— Конечно… По левой.
— Отлично.
