В атмосфере неистового хаоса битвы наступает эпоха новой войны, когда немецкие солдаты в белых штормовках и красных капюшонах безропотно отступают под проклятыми советскими автоматами. Кровь заливает лица, каждый шаг становится тяжелым испытанием надежд на выживание в этой безумной мясорубке войны....
Женщина с кулаками набросилась на оторопевшую Марию, стала рвать ее когтями, та отступила, защищалась, потом отвесила польке такую оплеуху, что та полетела на стволы своих соратников. «Опомнитесь, люди! — надрывал посаженную глотку Иван, прикрывая собой Марию. — Посмотрите по сторонам, вы что, спятили? Мы спасли ваших людей, кретины! Они бы всех расстреляли!»
Кто-то начал колебаться — обратил внимание, что тут еще и «чужеродные» трупы имеются. Робкие выкрики: подождите, панове, не стреляйте их. Но полька заражала людей своей яростью, их уже трудно было остановить.
— Поручик Войцеховский, — небрежно козырнул двумя пальцами офицер.
Врать не имело смысла. Эти люди и правде верят с трудом, а вранье бы их еще больше завело. И Иван ответил:
— Люди в группе из разных, так сказать, направлений, судьба свела их вместе после побега из тюрьмы гестапо.
— Пан поручик, а ведь реально гестаповская кутузка вчера гудела, нам парни с передовой рассказали, — сообщил поручику русоволосый парень с перебинтованной шеей.
При словах «советская разведка» люди с ружьями и карабинами снова недовольно загудели. Возможно, эти слова звучали лучше, чем «немецкая разведка», но тоже слух не радовали.
