В атмосфере неистового хаоса битвы наступает эпоха новой войны, когда немецкие солдаты в белых штормовках и красных капюшонах безропотно отступают под проклятыми советскими автоматами. Кровь заливает лица, каждый шаг становится тяжелым испытанием надежд на выживание в этой безумной мясорубке войны....
Мертвых убирали оперативно, чистоплотные немцы не любили заразу. От крайнего левого подъезда донесся окрик. Встрепенулся страж Ломакина, стал подталкивать его в спину. Ломакин нервничал. Не такой представлялась ему встреча с «кураторами». У русских научились бардаку и волоките? Навстречу вышел офицер — в небольшом звании, но все равно офицер! Каста, элита, порода! Охранник бегло заговорил, путая русские и немецкие слова. Офицер нетерпеливо поморщился — ему явно было не до этого.
— Я — сотрудник германской разведки, имею срочное сообщение для полковника Ритхофена и майора Гайдриха.
Конвоир что-то буркнул — дескать, не мое собачье дело, и дверь захлопнулась.
Давили стены. Нары узкие, жесткие, из белья — соломенный матрас и облезлая подушка. Узкое окно с массивными прутьями решетки — оно выходило в нишу, залитую кровью, просто замечательно! Благодетели, чтоб вас! Блеклый свет от прожектора озарял булыжные плиты, дальнюю ограду из толстой кирпичной кладки, кусок сторожевой вышки.
