Автор
В полдень Лыков вышел на крылечко, где Благов уже ждал его в кабинете. Темное небо казалось сплющенным бликом приближающейся войны, а стук колокола – сигналом к решительной авантюре. В этот день он узнает, что стал невольным свидетелем событий, которые будут вписаны в историю Пули с Кавказа....
– Значит…
– Да. Иса Бечирович Даур-Гирей был честный офицер.
– Они убили его?
– Конечно. И обезобразили до неузнаваемости труп, чтобы никто никогда не смог его опознать. Он лежит сейчас на одном из восьми ледников Аддалы-Шухгелымеэр, в таком месте, что найти невозможно.
– Но я всё-таки не до конца понял твою фразу насчёт того, кто вернётся.
– Это просто. Мы думали, что охотимся за турецким резидентом. И что изменник неминуемо выдаст себя в решающем бою, ввиду начальства. А на самом деле турецкий резидент проводил собственную операцию.
– Но ведь Ильин лично застрелил Лемтюжникова у нас с тобой на глазах!
– Да. И это был наиболее сильный ход старого дезертира. Он даже на время сбил меня с толку. И лишь спустя время я понял: Лемтюжников повёл себя, как шахид. Мученик, павший за истинную веру. Ненависть к России была у него столь велика, что он решил пожертвовать своею жизнью для достижения высокой цели – создать сверхагента.
– Что-то у тебя не натурально выходит, – возразил Лыков. – Отдать свою жизнь за продвижение агента… Такого не бывает! Книжные какие-то страсти.
– Так оно и было. Не только и не столько мать воспитывала нашего лихого капитана. Ильин для Лемтюжникова был не просто агент; он был ему, почти, как сын. Помнишь, из Гуниба я посылал ещё одну телеграмму, в Тифлис? В ней поручалось тамошнему разведочному отделению проверить возможные связи матери Ильина с Лемтюжниковым. Они же жили в одном городе несколько лет.
– Как это выяснилось? – живо спросил сыщик. – Через прислугу?
– Конечно. Все такие подробности обнаруживаются именно через расспросы прислуги. Много лет прошло, но нашим повезло – кухарка ещё жива! Она и показала.
