В дверь тихонько постучали, и заглянул наш вельможа:
– Наконец-то проснулись, король хочет вас лицезреть, но в знак особого благоволения велел не беспокоить, пока вы не проснетесь.
Я растолкал Амбруаза, Филипп проснулся раньше. Мы быстренько посетили туалет и отправились к королю. Он принял нас в небольшой комнате в мавританском стиле, восседая в мягком кресле, вокруг стояла свита. Король Людовик начал говорить, Филипп переводил. Сначала король выразил нам свою благодарность за спасение сына и предложил остаться во дворце в качестве личных королевских медиков, поскольку прежние впали в немилость. В ответном слове я как мог более вежливо отказался от предложения, приврав для солидности, что практикую царскую семью в Москве. Король это принял как должное и даже выразил удовлетворение моей верностью московитскому царю Михаилу Федоровичу. Король повернулся к вельможе, кивнул, и тот передал солидный кошель мне и кошель поменьше Амбруазу. Амбруаз не растерялся и толкнул меня в бок. Я кашлянул:
– Ваше величество, в Париже тоже есть хороший медик, которого я знаю лично и готов за него поручиться. Вы можете его лицезреть перед собой, он вполне достоин лечить королевскую семью.
Король внимательно посмотрел на покрасневшего вдруг Амбруаза, помолчал и кивнул:
– Завтра зайдешь к шевалье де Бюсси, он примет тебя на королевскую службу.
Дальше король взял из услужливых рук перстень с драгоценным камнем и вручил его Филиппу, что-то при этом говоря. Филипп был доволен и в ответ произнес короткую речь, встав при этом на одно колено. Позже Филипп сказал, что в награду кроме перстня короля получил повышение по службе и в Москву больше не вернется. В конце аудиенции король объявил, что по случаю выздоровления наследника завтра состоится пир, король приглашает всех, особенно просит быть московитского медика. Мы раскланялись и вышли из зала. И Филипп, и Амбруаз кинулись мне на шею. Филипп благодарил за повышение по службе, Амбруаз был доволен деньгами и высоким местом королевского медика. Поскольку деньги Амбруазу вручил король, я развязал свой кошель и начал отсчитывать десять золотых ливров, которые обещал Амбруазу перед операцией, тот, узнав, что я хочу вручить ему еще денег, от них отказался, объяснив, что и так получил хорошее место с высоким жалованьем благодаря мне и что с удовольствием бы поучился медицинской практике. Он видел многих парижских, итальянских и испанских врачей, брал у них уроки, но такую технику операции видит впервые.
На следующий день ко мне пришел вельможа и знаком попросил следовать за ним. Филипп уже уехал в свою парижскую квартиру. Меня завели в огромную комнату с зеркалами, слуги доставали различную парадную одежду и примеряли. Возились часа два, но одели с головы до ног.