Ранее такими ударами я не пользовался, чисто теоретически, из старинных рукописей я знал, что этот удар любили самураи и палачи в Орде. Убивать Мбату было нельзя, подозрение быстро падет на меня, учинит Сайрулла дознание. Но и позволить ему заговорить – тоже, сразу укажет на меня.
С кувшином в руке я зашел в сарай, жадно припал к горлышку. Пусть все видят – ходил человек за водой. Тем более после стычки во рту и в самом деле было сухо. Все улеглись спать, русских невольников у Сайруллы было много – если не половина, но ни с кем близко я не сошелся. Делиться ни с кем я не стал – а ну как сдадут. В середине ночи, когда я уже крепко спал, поднялась суматоха. Пришлось проснуться.
Рабы взволнованно переговаривались – наверное, нашли Мбату. Ну и черт с ним, скольких рабов он забил кнутом по воле хозяина, по делам и наказание. Я повернулся на бок и попытался уснуть. Не тут-то было – меня бесцеремонно растолкали. Открыв глаза, я увидел слугу-татарчонка.
Поднявшись и продрав глаза, вошел в дом. В просторной прихожей на полу лежал Мбата. Я его не сразу узнал. Кожа стала пепельно-серой, даже в несильном свете светильников. Около него стоял Сайрулла.
– Что-то с Мбатой случилось. Ночью слуга вышел по нужде и нашел его лежащим. Я его осмотрел, но понять ничего не могу – синяков, ран, ссадин нет, на драку не похоже, раньше был здоров, как бык, а сейчас лежит, сказать ничего не может.
Я подошел ближе, Мбата глядел на меня полуоткрытыми глазами, узнав, он начал шептать:
– Ага, – понял Сайрулла, – лекарь ему нужен. – Кивнул слугам. – Отнесите в его каморку, попробуй полечить.
Мбату отнесли в его каморку в хозяйственной постройке, где хранились рабочие инструменты. Слуги ушли, я уселся на топчан, посчитал пульс – ого, сорок пять-сорок шесть в минуту. У такого здоровяка должно быть семьдесят пять-семьдесят восемь. Хороший получился удар.
Мбата полуоткрыл глаза, повел ими в стороны, узнал свое жилье.
– Мбата, ты узнаешь меня?
В глазах его мелькнул ужас, он едва заметно кивнул.
– Не трогал бы ты меня, был бы жив и здоров. Лечить я тебя не буду. Сам потихоньку сдохнешь, хозяину ты такой не нужен, как бы он с тебя сам шкуру не снял, зачем ему лишний рот? Здоровым и сильным ты уже никогда не будешь, – это я уже давил на психику.
Как кнутом стегать беззащитных рабов – так он герой, пусть полежит, прочувствует ситуацию. Я посидел для порядка часик-другой. Чего торопиться – хозяин уже спит, ни одного окна не светится, только во дворе горит факел. Конечно, завтра же хозяин поставит нового надсмотрщика, свято место пусто не бывает, но, может быть, хоть не такого паскудного.
Пока сидел у топчана Мбаты, в голову лезли мысли о моей дальнейшей судьбе.