Поздним вечером следующего дня из Казани примчался еле живой от усталости и пропыленный гонец с опиумом. Немедля я развел его хлебной водкой и несколько капель влил в рот раненому. Всю ночь он проспал спокойно.
Каждый день проходил в хлопотах, и состояние пациента медленно, но неуклонно улучшалось. Постепенно зажили раны на грудной клетке, дышал он уже свободно. С ногой дела шли не так быстро, но в постели татарин уже сидел, обложенный подушками, ел и пил сам, а не с ложечки.
Я находился в юрте вместе с ним, здесь же ел и спал, однако по мере улучшения состояния раненого ожидал, что меня или выгонят во двор, или отправят обратно к моему хозяину.
С каждым днем раненый требовал внимания меньше и меньше, в один прекрасный момент попросил к себе женщину. Я вышел из юрты, чтобы занять себя и облегчить восстановление татарина, подобрал палки и решил сделать костыли. Указал на ножик на поясе у охранника и на палки, татарин нехотя протянул нож.
Я обстругал палки и попытался соорудить нечто вроде костыля. На мой взгляд, получилось неплохо – пусть и не такой красивый и легкий, как заводской, но пусть попробуют найти лучше. Вернув нож охраннику, попросил привести толмача. Через несколько минут татарчонок стоял передо мной.
– Есть ли у вас в селении мастер по коже?
– Да! Я провожу тебя.
Я взял костыли под мышку, и мы отправились к кожевеннику. Объяснил, что хочу обить мягкой кожей перекладины. Через полчаса-час получил готовое изделие. Перекладины, ручки были обшиты мягкой кожей, я попробовал – неплохо.
Придя в сопровождении татарчонка к юрте, поклонившись, вошел.
Попросив подростка помочь раненому подняться, подсунул ему под руки оба костыля. Для страховки мы с татарчонком встали по обе стороны, чтобы в случае падения успеть поймать. Первые несколько шагов получились неудачные. Конечно, костылей здесь не было никогда и он даже не видел, как ими пользоваться. Отобрав костыли, я сунул их под мышки и показал, как это делается. Бей внимательно следил, взяв костыли, попробовал сам, теперь получилось лучше. Бей тут же поспешил из юрты на свежий воздух, его можно было понять. Он, привыкший жить в движении, на коне, среди природы, три недели отлеживал бока. Но, видно, не рассчитал силы, голова закружилась, и бей пошатнулся. Мы были начеку и подхватили под руки.
– Сразу нельзя много ходить, надо постепенно, день за днем, проходить больше и больше.
Татарчонок бойко переводил.
Бей улегся в постель, лицо его раскраснелось, но видно, что он получил удовольствие от прогулки. Теперь каждый день мы гуляли вокруг юрты, постепенно удаляясь дальше и дальше. За нами, держась на почтительной дистанции, все время следовали два вооруженных охранника.