Второй том альт-исторической саги о корабельной группе Карпенко-Одинцова. После успешного рейда по японским коммуникациям герои готовятся к грандиозным событиям. Впереди опасные испытания, где каждый подвиг может стать последним. История о мужестве и чести в пламени войны.
Все прочее, что понаписано, что в желтых газетенках, что в солидных столичных газетах, является явной выдумкой ушлых репортеров, которые сами не только не видели того самого сражения, но даже никогда не были в Артуре. Все значительно проще, господа, и значительно страшнее…
После этих слов в адмиральском салоне наступила гробовая тишина.
– В каком смысле страшнее, Карл Петрович? – спросил каперанг Стемман."
"– А в таком, – ответил Иессен, – что Порт-Артурская эскадра победу, конечно, одержала, но сама к этой победе не имела ровно никакого отношения. Все сделали совсем другие люди, расстрелявшие японскую эскадру, будто пироги каких-то дикарей, частыми и очень точными залпами в стремительной атаке на скоростях на каких у нас обычно ходят миноносцы.
Контр-адмирал кивнул в сторону скромно стоявшего в сторонке мичмана Константинова.
– Вон стоит молодой человек, – сказал он, – который был непосредственным свидетелем той головокружительной схватки и сможет поведать вам эту историю, так сказать из первых уст…
– Ах вот оно что, – протянул Стемман, окинув мичмана пристальным взглядом, – в таком случае понятно, почему юноша в столь нежном возрасте очутился в компании старших офицеров. Ну что же, мичманец, рассказывайте, как все было, и кто там топил японские корабли?
– Мичман Константинов, – быстро сказал контр-адмирал Иессен, – помимо всего прочего привез нам приказ за двумя подписями сразу Наместника Алексеева и адмирала Макарова срочно сниматься с якорей и выступать в поход. Впрочем, об этом чуть позже, когда Сергей закончит свою повесть.
– Да, молодой человек, – сказал каперанг Дабич, – начинайте же скорее, мы все в нетерпении.
– В тот день, – волнуясь и оттого немного заикаясь, сказал мичман, – мы с лейтенантом Соболевским и нижними чинами стояли на дальномерном посту флота на Золотой горе. Заступив перед самым рассветом, мы видели в направлении почти прямо на юг зарницы как от грозы, хотя небо было полностью безоблачным. Потом оказалось, что это через ближний блокадный дозор прорывались корабли, идущие к нам на помощь…
Мичман рассказывал и господа офицеры будто собственными глазами видели как летели по вспененному морю на скорости в двадцать пять узлов невиданные «пятнистые» крейсера под Андреевским флагом, как горели, взрывались и тонули, перевернувшись через борт, японские «собачки», броненосные крейсера и сами броненосцы, до которых дотянулись широкие пенные следы невиданно смертоносных самодвижущихся мин.
