В море нет места для эгоизма — только решимость и дисциплина могут выжить. "Пусть ярость благородная" описывает страстное приключение, где капитаны отвечают за суда своих кораблей как за свою честь. Освещает нестандартные стратегии в хиросимской эпохе, когда каждое движение важно для выживания. В ожесточенном сражении разгораются дуэли скорости и моральная битва между людьми.
Ну, у кого еще есть вопросы?
– А когда мы получим первую зарплату? – вышел вперед один из приятелей крепыша.
– А где вы здесь видите магазины? – я обвел рукой окружающие холмы. – Пока не обустроена инфраструктура базы, у нас коммунизм. Вы сыты, одеты, обуты, а зарплата начисляется на ваш счет. Когда мы построим здесь магазины, клубы и прочие заведения для обмена ваших денег на товары и услуги, тогда вы все получите сполна.
– А какая это будет зарплата? – не унимался приятель.
– Мы сейчас с товарищами изучаем этот вопрос, но могу сказать одно – вы будете получать в два-три раза больше чем, скажем так, наши соседи. Но это только в том случае, если у нас получится все то, о чем я говорил раньше. Деньги с неба не падают, тем более деньги из настоящего золота. У кого что еще?
Из рядов моряков «Быстрого» вышел невысокий матрос.
– Иванько, вчера матрос, а с сего дня прапорщик. Я не мастер говорить, наводить АК-130 у меня выходит лучше. Но я скажу. Товарищ Одинцов, спасибо вам за это, – он постучал пальцем по новенькому погону прапорщика, – приятно сознавать, что когда мы сойдем на берег, никакой дантист не сможет дать мне или моим приятелям в рыло."
"– Товарищ Иванько, – ответил я, – это не я, а Наместник Алексеев присвоил вам эти звания.
– Товарищ Одинцов, как говорили на родине моего деда в Одессе – не делайте мне смешно. Если бы вы хорошенько его не попросили, то ничего бы и не было. Ну, дали бы пару цацек и отмазались. Ведь так? Молчите? А вот мы вчера на берегу с аскольдовскими пересеклись и обстановку перетерли. Так что в курсе, кто кого и как мордует. И георгиевских кавалеров, между прочим, тоже лупят почем зря. И про порядки на «Баяне» у Вирена нам известно, и про то, что творится на «Новике» у Эссена. Думаем, ну все, хана, сиди теперь на этих Элиотах и носа не высовывай. А утром раз – и новые погоны! Товарищ Одинцов, я не могу говорить за всех, только за себя и немного за парней из своей БЧ. Но как могу – скажу. Если какая тварь пасть свою поганую на вас откроет – порву! В клочья и напополам! А парни поддержат! – он развернулся к толпе. – Так ведь, ребята?
Строй одобрительно загудел.
Я вздохнул.
– Пока рвать никого не надо, вы лучше в море японцев рвите.
– Это само собой, но вы имейте в виду. Тогда у меня еще один вопрос. – Иванько показал в сторону бухты. – А правда, что только «Трибуц» будет на охоту ходить, а мы на якоре стоять?
– Это вопрос уже не ко мне, а к товарищу Карпенко.
Я отошел в сторонку, давая ему слово.
