В море нет места для эгоизма — только решимость и дисциплина могут выжить. "Пусть ярость благородная" описывает страстное приключение, где капитаны отвечают за суда своих кораблей как за свою честь. Освещает нестандартные стратегии в хиросимской эпохе, когда каждое движение важно для выживания. В ожесточенном сражении разгораются дуэли скорости и моральная битва между людьми....
Еще десяток таких палаток, рассчитанных на тридцать-сорок человек, остались там, где на островах размещались японские гарнизоны. Имелись там и чугунные печки, и разборные железные кровати. В общем, у нас в принципе было все, чтобы разбить лагерь, не было ясно только, сколько этого всего. Так что пока ничего нельзя было сказать точно. Оставив Андрея Борисовича заниматься любимым делом, то есть разруливать хозяйственный аврал, я двинулся на поиски того, кто бы мне объяснил в деталях, что же все-таки происходит.
Когда новоприбывшие начали съезжать на берег, бороду лопатой Николая Карловича Рейценштейна я увидел издалека. Ну-ну, вот кто командует этим бедламом. Через десять минут рота во главе со мной была уже на берегу. Будущие курсанты вели себя так, как ведет себя любая временная воинская часть без единого командования. Матросы и солдаты группками расползались вдоль берега, закуривали цигарки и негромко переговаривались. Я подошел к Рейценштейну.
– Здравия желаю, Николай Карлович, это вы сегодня командуете этой отарой баранов?
– Здравия желаю, Александр Владимирович, – мы пожали друг другу руки, – ну почему сразу баранов?
– Во время моих кавказских приключений довелось наблюдать, как ведут себя натуральные бараны в отаре, когда собак рядом нет.
Рейценштейн поднял глаза вверх.
– Так, все три запасных батальона Порт-Артурского гарнизона – четвертый, третий и седьмой, в сумме две с половиной тысячи штыков.
– Отлично, Николай Карлович, отлично, – усмехнулся я, – теперь у меня есть возможность выбора! И, кстати, а как это Стессель расщедрился на запасные батальоны?
Рейценштейн усмехнулся в бороду, – А его высокопревосходительство уже наполовину прочел ту книжку про наши дела, что дал ему Павел Павлович.
