Маша пережила предательство и начала новую жизнь с детьми и семьёй. Развод казался неизбежным, но бывший муж внезапно меняется, став заботливым отцом и верным другом. Теперь ей предстоит выбор: поддаться иллюзиям прошлого или защитить своё восстановленное счастье от опасных чувств.
Раздел Chitat.online для книги «Пустая карта. Уравнение измены» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Маша пережила предательство и начала новую жизнь с детьми и семьёй. Развод казался неизбежным, но бывший муж внезапно меняется, став заботливым отцом и верным другом. Теперь ей предстоит выбор: поддаться иллюзиям прошлого или защитить своё восстановленное счастье от опасных чувств.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Маша пережила предательство и начала новую жизнь с детьми и семьёй. Развод казался неизбежным, но бывший муж внезапно меняется, став заботливым отцом и верным другом. Теперь ей предстоит выбор: поддаться иллюзиям прошлого или защитить своё восстановленное счастье от опасных чувств.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
""Точно ли проход до сих пор ничем не заложен? Смогут ли они выбраться? Принимает ли связь?"" – Он, достав из кармана сотовый, включил его. Связь имелась, даже под землей шел сигнал.
""И на том спасибо, – мысленно поблагодарил Стрельников высшие силы. – Если не сможем выйти на свет божий, придется звать на помощь"".
Оставшийся путь до лифта шли молча. Мэри вздыхала изредка и сильно припадала на больную ногу.
– Надо бы рентген сделать, – нарушил Витольд паузу.
– Обойдется, – пробормотала жена. – Это всего лишь ссадина.
В ее голосе снова послышались отчуждение и неприязнь.
""Как же угораздило все испортить? Одной фразой вышиб жену из колеи. Всколыхнул старое дерьмо, накопившееся за два долгих года. Зачем вообще уходил из семьи? Свежего мясца захотелось? Теперь, конечно, придется тяжело. Но ради Мэри нужно постараться. Она должна снова мне доверять, – сам себе наказал Витольд. – Хорошо, хоть Стрельниковым не назвала и не предложила сделать самому рентген башки"".
Он судорожно начал подыскивать тему для беседы. Что-нибудь нейтральное... Что угодно, только бы не молчать.
Маша осторожно шла в кольце рук Витольда, но вместо тепла родного человека ощущала, как его ладони жгут через блузку, и кожа полыхает, будто от ожога.
""Зря, все зря, – пронеслось в голове. Она сдержалась, чтобы не нагрубить мужу, когда он брякнул про рентген. – Себе сделай трепанацию черепа, Стрельников!"" – мысленно огрызнулась Маша.
– Купец Селиванов построил этот переход, чтобы поставлять особо ценные меха в лавку прямо со склада. Воровства опасался. Тоннель имеет небольшой уклон, и груженные товаром тачки легко спускались к лифту. А там поступали сразу в лавку. У него в Рахманиновском переулке, раньше он назывался Кавалерским, несколько лавок имелось.
– А в каком году построен этот дворец Минотавра? – неохотно осведомилась Маша.
– Перед Первой мировой, – тут же сообщил Витольд, улыбнувшись шутке. – Этот проход мало использовался. Сначала война, потом революция. И лифт в Европе Селиванов заказал. Посмотри, красота какая!
Маша повернула голову в направлении, куда, как заправский экскурсовод, указывал муж, и остолбенела.
– О, боже, – она всплеснула руками, глядя на полукруглое сооружение, отделанное коваными решетками, по которым вилась виноградная лоза. – Очень красиво, – благоговейно прошептала она. – Прямо как в Питере. Там осталось несколько домов со старыми лифтами.
– А когда ты туда ездила? – невзначай поинтересовался он.
– Я защищала магистерскую диссертацию по модерну в русском искусстве. Пришлось специально поехать.
Стрельников мысленно почесал затылок. Такие подробности из жизни Мэри он не знал. Интересно, что еще выпало из его поля зрения?
– Надолго? Одна? – с деланным равнодушием осведомился он.
