Маша пережила предательство и начала новую жизнь с детьми и семьёй. Развод казался неизбежным, но бывший муж внезапно меняется, став заботливым отцом и верным другом. Теперь ей предстоит выбор: поддаться иллюзиям прошлого или защитить своё восстановленное счастье от опасных чувств.
Раздел Chitat.online для книги «Пустая карта. Уравнение измены» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Маша пережила предательство и начала новую жизнь с детьми и семьёй. Развод казался неизбежным, но бывший муж внезапно меняется, став заботливым отцом и верным другом. Теперь ей предстоит выбор: поддаться иллюзиям прошлого или защитить своё восстановленное счастье от опасных чувств.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Маша пережила предательство и начала новую жизнь с детьми и семьёй. Развод казался неизбежным, но бывший муж внезапно меняется, став заботливым отцом и верным другом. Теперь ей предстоит выбор: поддаться иллюзиям прошлого или защитить своё восстановленное счастье от опасных чувств.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Заберу тебя из этого ада."
"– Просто пришли машину, Валера, – запротестовала жена. – Руки дрожат, за руль не сяду.
– Великая женщина, – снова повторил губернатор. И Гурьянов напомнил сам себе, что тот уже два года, как вдовец.
«Тоже запал на Маечку, Иван Юрьевич? Могу посодействовать», – гадливо хмыкнул он про себя. А вслух заметил:
– Мне очень повезло с женой.
Майя, задумавшись, ехала в служебном БМВ, присланном Гурьяновым. Заказ мужа она предвидела, эта новость не стала для нее неожиданной. Только лишь послужила сигналом к действиям.
«Ну держись, Валерочка, котик мой золотой, – мысленно фыркнула Баженова. – Главное, деньги забрать из квартиры и перевезти в Кирпичники. Активы… До бизнеса Гурьянов не дотянется, все оформлено на отца».
Баженова прислушалась к себе. Что-то не давало покоя. Дурацкая фраза Анькиного любовника.
«Ей нет смысла!»
«Почему? – задумалась она. – Почему именно у меня смысла нет? И алиби железное», – подсказал внутренний голос. Вспоминая, она снова вернулась в ту пору, когда ежедневно ругалась с братом и все понять не могла, как его угораздило ввязаться в наркотрафик?
А потом словно охолонуло. И обдало холодным потом, словно ушатом воды.
«Гурьянов, мать твою! Только если он в деле, то у нее нет смысла красть смертоносный товар. И с Чегеваром он дружит. А Марка знал по университету. Как же я раньше не догадалась?»
«Крысенышу работу нашел Дато?» – написала она Аньке, чтобы убедиться в своей правоте, и в ожидании ответа принялась бесцельно водить ладонью по кожаной обивке сидения.
Два незначительных события произошли одновременно.
Анька прислала короткое «да», а к пальцам прилипло что-то чужеродное. Длинный белый волос.
– Это что такое? – поинтересовалась она у водителя.
– Да я свою девчонку возил, – хмыкнул тот быстро. Слишком быстро. И глаза отвел.
– Подожди меня, – велела Майя. – Сейчас возьму сумку и в Кирпичники поеду.
– Конечно, – кивнул водитель, моля бога, чтобы все обошлось, и жена шефа поверила.
Майя вошла в квартиру и, не разуваясь, сразу завернула в кладовку. Отодвинула часть банок на полке и ткнула в кнопки на показавшейся панели. Запищал, открываясь, замок. И хозяйка одним движением смахнула лежавшие там пачки в валявшуюся рядом сумку. Потом аккуратно поставила баночки обратно. Все в ряд. Одну на другую. Последнюю повертела в руках: крышка оказалась вздутой.
По всему дому слышался смех Евы. Дочка, подражая страшному зверю, бегала по дивану на террасе и рычала на Сказочника. А дядя Коля одной рукой пытался ее поймать. И тогда с визгом Ева бежала к другому краю. И снова наступала, выставив вперед руки с согнутыми пальчиками.
«Наверное, изображает из себя медведя», – про себя усмехнулась Маша.
– Где все? – зевая, поинтересовалась у Агаты.
