Лирический роман о противоречивых чувствах и неразрешимых конфликтах в отношениях. Две личности, не способные принять друг друга такими, какие они есть, балансируют между влечением и отторжением. История о том, как попытка переделать любимого человека разрушает саму любовь, оставляя лишь...
А еще лучше врезаться в бетонную стену, чтобы убиться насмерть и забрать Виту с собой не отдавая отцу."
"Из неземной девушки, которая последние полгода занимала все мои мысли, Вита в считанные секунды мутирует в какую-то дрянь. Перевожу на нее взгляд и понимаю, что они друг друга стоят. Вита такая же невозмутимая сука, смотрит на дорогу, держа ровно спину, словно это все в порядке вещей. Что она там кричала? Не девушка она мне? Нет, конечно, моей она не была. Но надежду эта тварь мне давала, предпочитая держать рядом с собой на коротком поводке. Удобно иметь рядом такого наивного идиота, как я. Видимо я был у нее что-то вроде клоуна, для развлечения, когда становится скучно и для потехи над таким влюбленным идиотом, как я. А может она давно метила в любовницы к моему папочке? Про его отношения легенды ходят. Все вокруг знали, что он менял своих кукол каждый год и щедро их одаривал за пользование их телами. А я был всего лишь инструментом для достижения ее целей.
Ее телефон постоянно вибрирует, действуя на нервы. Виталина сбрасывает звонок, но чертов аппарат начинает трещать заново. Она пишет сообщение, отправляет, но телефон взрывается очередной вибрацией. В какой-то момент не выдерживаю, потому что прекрасно понимаю, что это Александр Владимирович, даже в мыслях не хочу называть его отцом, для меня он мертв, как и я для него. Выхватываю у нее из рук аппарат и вышвыриваю в распахнутое окно. А ей все равно, она словно этого и хотела. Проследила за моим жестом, и откинулась на спинку сидения, закрывая глаза.
Резко затормозил возле ее дома. Но двери не разблокировал. Держу ее рядом с собой, вдыхая ее персональный запах и морщусь, чувствуя примесь парфюма отца. Она уже пропитана им. Его запах впитался в ее тело, вызывая мое отвращение. Поворачиваюсь к ней, осматриваю ее тело в легком свободном платье, а перед глазами стоит картина как она полуголая извивается на моем отце. Она теперь не моя любовь, она моя смертельная болезнь. Тварь, которая отравила мне душу. И я настолько жалок и низок, что, наверное, готов принять ее такой после моего отца и после тысячи, таких как он. Презираю себя за эти мысли, испытывая желание удавиться.
— Отца не вини, — вдруг произносит она, вынуждая меня вздрогнуть от ее голоса. — Он не виноват. Если тебе будет легче, то это я его соблазнила, — она вытаскивает из сумочки сигарету, чиркает зажигалкой, прикуривает, наполняя салон ментоловым табаком.
