В Пустой истории заинтересованность — это ключ. Главный герой не открывает свою реакцию на любые предложения, предпочитая играть спокойную роль. Тень предательства скрываются за кажущейся беззаботностью, но все кипит внутри, создавая напряженную атмосферу недоверия и отчуждения....
Она подходит ко мне вплотную, тяжело дышит, сжимает кулаки, а я смотрю на ее соски, которые бесстыдно торчат сквозь тонкую материю, и схожу с ума от болезненного желания. Поднимаю глаза, всматриваюсь в ее лицо, и понимаю, что она пьяна. Янтарный взгляд заволокла поволока. Хватаю ее за скулы, всматриваюсь в глаза.
— Да ты пьяна, Кошка. Когда успела напиться? — удерживаю скулы, преодолевая слабое сопротивление.
— Не твое дело! — шипит мне в лицо, а сама дрожит в моих руках, то ли от злости, то ли от такого же больного желания, как и я.
— Убирайся к черту! — впивается острыми ногтями в мою руку, расцарапывая кожу. А мне плевать, я дергаю ее на себя в желании почувствовать ее горячее тело. Черт! Мне нравится, что она злая и пьяная. Ни одного сдерживающего фактора. То состояние, когда не контролируешь себя и полностью отдаешься. Меня самого бросает то в жар, то в холод от ощущения ее горячего тела."
"— Поехали, — тяну ее за собой прочь из квартиры, когда замечаю мать, которая, не скрывая любопытства, выходит из комнаты.
— Я никуда не пойду. Если ты трахнул меня один раз, это еще не значит, что ты имеешь право командовать мной! — кричит она, не обращая внимания на мать и на то, что находится в подъезде. Виталина пытается брыкаться, отталкивает, чем распаляет меня еще больше.
— Поверь, милая, это очень много значит, и я имею на это полное право. Никто больше не может, а я могу, — сквозь зубы шепчу ей, сильнее сдавливая ее запястье. Сам не понимаю, что несу, но подсознательно чувствую ее своей. Мне претит только одна мысль, что кто-то другой может точно так же прикасаться к ней и наслаждаться ее телом. Смотрю в ее пьяные злые глаза и все больше убеждаюсь, что эта ведьма приворожила меня.
