В Пустой истории заинтересованность — это ключ. Главный герой не открывает свою реакцию на любые предложения, предпочитая играть спокойную роль. Тень предательства скрываются за кажущейся беззаботностью, но все кипит внутри, создавая напряженную атмосферу недоверия и отчуждения....
Девушка стонет, запрокидывает голову мне на плечо, двигает бедрами, трется об меня, стонами прося войти в нее. Подхватываю ее ножку и ставлю на кресло, раскрываю для себя. Беру член в руки, направляю к горячему лону, скользя по нижним губам. Невероятное ощущение кайфа накрывает все тело. Хватаю ее за подбородок, поворачивая к себе. Впиваюсь в ее сладкий рот и одновременно вхожу в нее одним резким толчком. Почти кончаю от ощущения ее тугого лона, которое сжимает меня до боли. До сладкой судороги.
— О Боже! Быстрее, пожалуйстааааа! — Виталина извивается в моих руках, содрогается от каждого толчка, закидывает руки мне на шею, тянет ближе, закатывает глаза и ищет мои губы. И все! Дальше все идет бесконтрольно, хаотично, на инстинктах. Целую, кусаю ее губы и вбиваюсь в нее на бешеной скорости, растягивая сокращающиеся мышцы лона, упираясь головкой очень глубоко, создавая характерные шлепки наших мокрых, покрытых потом тел. Веду рукой по животу, накрываю гладкий лобок, скольжу ниже, массирую воспаленный клитор.
— Кричи мое имя! — требую я, сильнее растирая клитор, не прекращая насаживать ее на себя.
— Саша, — задыхаясь, произносит она.
— Громче! — еще несколько сокрушительных толчков, сжимаю клитор и сосок одновременно.
— Аааа, Сашаааа! — так сладко, вкусно, кричит мое имя. Кончает, содрогается, стискивая мой член, замирает в немом крике, погружая меня в мой личный рай.
