В Пустой истории заинтересованность — это ключ. Главный герой не открывает свою реакцию на любые предложения, предпочитая играть спокойную роль. Тень предательства скрываются за кажущейся беззаботностью, но все кипит внутри, создавая напряженную атмосферу недоверия и отчуждения....
Он видел меня невменяемой, понимаете?
— Что тебя больше беспокоит: твое состояние в этот момент или то, что все это видел Александр? — Хороший вопрос. Эльвира попадает в точку. В самую цель. Опускаю голову на спинку кресла, закрываю глаза, ощущая невероятную усталость. После приступов я долго не могу прийти в себя.
— Я не хотела, чтобы он видел меня в таком состоянии. Я не хотела показывать свою слабость. Я… Не знаю, что я. Я не хочу больше с ним встречаться. Он будет задавать вопросы, ответов на которые я не смогу ему дать.
— Разве это плохо? Может вам все же стоит поговорить? Ты могла бы рассказать, что не приемлешь связываний и жесткого доминирования…
— Нет, — перебиваю я Эльвиру. — Думаете, после моей сумасшедшей истерики он захочет меня видеть? А если даже и захочет, я не захочу, — поднимаюсь с кресла, надеваю черные очки и покидаю кабинет психолога.
Выхожу из душного здания, сажусь в машину и долго смотрю в лобовое стекло, на которое капают маленькие капельки теплого летнего дождя. Открываю окно, вдыхаю свежий озоновый воздух. Закуриваю тонкую ментоловую сигарету, смотрю в зеркало и выпускаю дым в собственное отражение.
Телефон в очередной раз взрывается тысячным звонком от Александра, Константина, его секретарши. К черту вас всех. Забудьте про меня! Хватаю не дающий мне покоя аппарат, чтобы отключить его к чертовой матери, но замечаю входящий звонок от Дениса. Долго смотрю на мигающую фотографию парня, глубоко вдыхаю и все же отвечаю.
— Привет, — стараюсь отвечать весело и беззаботно.
— Привет. Как дела? Стоило мне уехать, и Виталина тут же забыла про меня.
