В Пустой истории заинтересованность — это ключ. Главный герой не открывает свою реакцию на любые предложения, предпочитая играть спокойную роль. Тень предательства скрываются за кажущейся беззаботностью, но все кипит внутри, создавая напряженную атмосферу недоверия и отчуждения.
Встала на колени, оперлась руками на кресло и смотрела в одну точку, мечтая только о том, чтобы эта ночь закончилась. И совсем некстати, в голову пришла ужасающая мысль, что эта ночь закончится, но будет еще одна, тысяча других и, кажется, им не будет конца.
Он дарит мне немного обманчивой ласки, гладя огромной рукой мою спину и бедра, но на самом деле продлевает мою боль, прикасаясь к красным воспаленным местам, по которым бил. Я слышу звук расстегивающейся ширинки, и сильно зажмуриваю глаза. Уж лучше бы он избил меня до смерти, только не насилие. Очередное надругательство над моим телом. Это хуже унижений и побоев. Это гадко, мерзко и очень больно. Он опускается позади меня на колени. Единственный случай, когда он стоит на коленях — не для того, чтобы просить прощения, а причинить очередную боль и надругаться надо мной. Хотя это не первый и ни последний раз, я ничего не теряю. Стоит закусить собственную ладонь и перетерпеть. Дальше приказов не следует, он все делает сам, но я понимаю, что сегодня он не утоляет свою изощренную потребность. Он наказывает за то, что я напала на него. Поэтому надо быть готовой ко всему.
ОН хватается за стальную цепь поводка, сильно натягивает на себя, вынуждая прогнуться, чтобы не задохнуться. В голове мелькает только одна мысль: «Завтра все мое тело будет в синяках и кровоподтеках, а у меня выступление». Но мой монстр выпишет мне больничный. И будет притворно заботиться о своей кукле, готовя для себя очередное чистое полотно, на которое нанесет новые кровавые картины. Дальше все проходит словно в тумане. Резкий рывок и между ног разливается обжигающая лава. От каждого толчка тянет и мучительно болит низ живота. А я кусаю ладонь, чтобы пережить эту мучительную боль, но моему монстру это не нравится. Он хочет слышать подтверждения моей боли. И если ему этого не дать, он не кончит, и все будет длиться вечно. И я кричу, вновь срывая связки. Ноги не выдерживают от резких сильных толчков, коленки стираются в кровь. Но это все ерунда по сравнению с болью, разрывающей меня между ног. Кричу громче, почти хрипя, в надежде, что он удовлетворится моими криками. Но нет, сегодня ему этого мало. Он продолжает вбиваться, хрипеть от удовольствия, противный пот капает мне на спину, серной кислотой разъедая мою воспаленную кожу. ОН хватается за ошейник и начинает стягивать его, совсем не оставляя мне кислорода.
