Автор
Взаимная игра в интригу между двумя людьми: она прячется за холодной уверенностью, он — за упрямым признанием интереса. Но каждый движение рискует переплюнуть правила игры, оставляя лишь крохотные отражения на ледяных стенах их взаимопроникновений.
— Полотенце… я забыла положить полотенца и халат… я постучалась, но никто не открыл… дернула за ручку и дверь сама открылась. Я просто хотела положить полотенца и уйти… — женщина вновь глотает воду, тяжело дыша. Я не знаю, о чем она говорит и к чему в отеле скорая. Конечно, кому угодно могло стать плохо, но вот только во мне все происходящее вызывает такое неспокойное щемящее чувство. — Дверь в ванную была открыта… а там… там… она, вся в крови… как в фильме ужасов…. Мне вообще показалось, что она мертва… — женщина запивает свои надрывные слова водой, а я уже несусь наверх, краем уха улавливая слова девушки которая говорит, что сразу знала — эту девушку нельзя было заселять в номер.
В голове пульсировали только слова женщины внизу: «мне показалось, что она мертва», «показалось что мертва», «мертва», а мне казалось, что это я сейчас умираю, когда вижу, как медики на носилках выносят очень бледную, почти синюю Виталину из номера. Я окаменел, парализованный каким-то жутким страхом, и оглушительной болью, которая разрывала грудную клетку.
Не помню, как оказался на улице, я ничего вокруг не видел, только очень бледное лицо Виталины. Я осматривал ее как ненормальный, пытаясь уловить дыхание. Хоть какие-то признаки жизни. Они занесли ее в скорую, подключая к каким-то аппаратам. Когда я захотел сесть в машину, парень грубо меня отстранил, схватив за пиджак. Я был готов сломать эту руку, которая не пускала меня к Виталине. Отшвырнул парня от себя и ворвался в чертову скорую.
— Вы кто? Вы родственник девушки? — нервно спросила меня женщина, что-то записывая в бумагах.
— Я ее… — сглотнул, зная, что если скажу, что я просто ее знакомый меня не оставят с ней ни в скорой, ни в больнице. — Я ее муж, — уверенно произнес я, и машина спешно тронулась с места, вновь с режущим слух звуком сирены."
"— Ну что же Вы допустили тогда, чтобы Ваша жена порезала себе вены? — с едким осуждением спросила меня женщина.
