Автор
В Пустоцвете жизнь кажется бесконечной цепочкой решений. Каждый новый день открывает неизведанное, и это вызывает лихорадочный интерес и нереализованные надежды. Список достижений наполнен стремлением к чуду, даже при самых тяжелых временах.
Может быть, потому что понятия не имела, куда ей ехать? Сейчас к родителям исключено, только инфаркта ей не хватало. Она не в том состоянии, чтобы внятно и спокойно объяснить маме и папе, что произошло между ней и Димой. Тем более, чсто и сама ещё не осознала и не поняла — почему и за что…
Под встревоженным взглядом Рината, она набрала номер, сделала заказ.
— Я не пойду в дом, возвращаться плохая примета. Можно, я у вас посижу? — спросила она у дворника.
— Конечно, проходите!
Кухня, она же — прихожая, дальше гостиная и дверь в еще одну комнату.
Мария сняла шапку, расстегнула дубленку — в домике тепло. Огляделась.
— Хорошо у вас, уютно и чисто, — похвалила она работника.
— Своё гнездо любой зверь в чистоте поддерживает, — отозвался Ринат, — а уж человек — тем более. Вся грязь должна на улице оставаться, а дом — это крепость, убежище, как же за ним не следить?
Эх, если бы было всё так просто!
Мария улыбнулась мужчине, отрицательно качнула головой на его предложение чая.
За своим домом она следила, намывала и чистила, создавая уют, да грязь сама к ней пришла. Вернее, Дима принёс. И облил, забрызгав всё вокруг.
Приехало такси.
Вот и всё…
За окном машины, качнувшись, поехал назад высокий забор, за которым оставалась её жизнь и любовь.
— Куда едем? — вопрос водителя вывел из ступора.
А и, правда — куда?
Водитель притормозил, смотря выжидающе.
Маша отмерла:
— На Астраханскую, пожалуйста. Дом восемнадцать, второй подъезд.
Сначала она заедет к родителям, оставит подарки, а потом что-нибудь придумает.
Наверное, надо позвонить двоюродной сестре, больше у неё нет ни подруг, ни родни, но разговаривать при постороннем человеке не хочется. Выйдет от родителей и пока спускается, наберет Марину.
Город украсился к празднику, сверкая снежинками и елочками из гирлянд и бегущих огоньков в витринах магазинов. Даже деловито спешащие прохожие выглядели праздничными и улыбчивыми, будто в предвкушении чуда преобразился и город, и его жители.
Тут и там попадались люди, несущие ёлки, временами мелькал костюм Деда Мороза или голубая с белым шубка Снегурочки — детские ёлки, в основном, уже прошли, настал черёд корпоративов. Почему-то взрослые дяди и тёти не меньше малышей верили в сказку и непременно хотели видеть на своём празднике старика в красной шубе и мешком подарков.
У актеров наступило хлебное время, когда две недели кормили следующие три, четыре, а если повезёт, то и шесть месяцев.
