Автор
В Пустоцвете жизнь кажется бесконечной цепочкой решений. Каждый новый день открывает неизведанное, и это вызывает лихорадочный интерес и нереализованные надежды. Список достижений наполнен стремлением к чуду, даже при самых тяжелых временах.
Вот! Правильное определение — Егор — это настоящее и, она надеется, будущее, а Дима… Дима — ошибка молодости. Ни к чему портить будущее, вспоминая о прошлом. Она поговорит сегодня с Егором, надо поставить все точки, чтобы больше ничего не висело над ними. И будь, что будет!
Приняв решение, Мария вытащила из пакета пирожок и со вкусом его откусила.
— М-м! С вишней!
Дома их встретили родители, которые собирались уезжать в город.
— Маша, мы на пару дней. Наверное, пора паковать вещи, — говорила мама.
— Бледная? — Егор стремительно повернулся, осторожно приподнял её подбородок, покрутил голову. — Действительно. Тошнит? Голова кружится? К врачу?
— Угомонись, просто устала. Сейчас поем, все пройдет, — отмахнулась Маша. — Мам, пап, не дергайтесь, я хорошо себя чувствую! Езжайте!
Родители переглянулись и вернулись в свою машину. Дав короткий сигнал, тесть выехал за ворота.
Уф, одни!
Ну, не считая домработницы и повара, конечно, но те стараются лишний раз хозяев не беспокоить.
— Ты, точно, хорошо себя чувствуешь? Какая-то ты сегодня задумчивая, — спросил Егор. — На работе что-то?
— Нет, на работе все отлично. Новый проект, интересный. И пара старых на доработке, — оживилась Маша. — Я потом расскажу, ладно?
— Сейчас поедим и поговорим, — решил Георгий. — Вижу, что-то тебя беспокоит.
Через полтора часа они перешли в гостиную, удобно расположившись на диване перед огромным экраном телевизора.
— Посмотрим что-нибудь? — предложил Георгий, щелкая пультом.
— Поговорим, — вздохнула Маша, внутренне обмирая от страха.
— Я слушаю, — телевизор мигнул и погас. — Отключу, чтобы не мешал.
Маша сжала пальцы, набираясь решимости.
— Маш, не пугай меня! — мужчина сел ближе, обнял, прижав к груди, уткнулся носом ей в волосы, пробормотав: — Помни, что я люблю вас и никогда не обижу!
— Егор, это… непростой разговор, — начала Мария. — Речь о моем… нашем ребенке.
— С ней что-то не в порядке? — встревожено прервал Гоша.
— Нет, девочка здорова и развивается нормально. Речь не столько о ней, сколько об ее отце. Вернее, о двух возможных отцах.
Маша потерла одной рукой другую, потом схватила край домашнего платья — нервы, нервы, черт подери! Как же сложно объяснять, как же стыдно признаваться!
— Я говорила, что Дима объявил мне о разводе накануне Нового года. Двадцать девятого декабря, если точно. Вечером.
